Фолкнер
Шрифт:
Продвижение Флема по социальной лестнице в Джеф-ферсоне сопровождается появлением в городе все новых и новых Сноупсов. Как говорит Рэтлиф про Флема, "Он Сноупсов разводит. Разводит Сноупсов: весь ихний род, целиком, скопом, подымается со ступеньки на ступеньку, вслед за ним". Вставные новеллы о проделках этих многочисленных Сноупсов органически входят в ткань романа. Фолкнер при этом использовал, как и при работе над «Деревушкой», некоторые свои уже написанные рассказы, переделывая и дорабатывая их.
В действие романа включаются и другие персонажи, знакомые читателю по другим романам и рассказам йокнапатофской саги, — прокурор Гэвин Стивенс,
Читатель романа «Город» не может не обратить внимания на то, что герои претерпели значительные изменения по сравнению с «Деревушкой». Впоследствии Фолкнер говорил об этом, выступая перед студентами Виргинского университета: "Для меня они люди, они стали старше по мере того, как стал старше я, и, вероятно, они несколько изменились — моя концепция в отношении их несколько изменилась, поскольку они сами изменились и изменился я. Они стали старше. А я теперь знаю о людях больше, чем знал, когда в первый раз подумал о них, они стали для меня более определенными личностями".
Наиболее заметно эти изменения ощущаются в характере Юлы. Фолкнер объяснял это следующим образом: "Я склонен думать, что причина в том, что она стала старше. Мне хочется думать, что все люди чему-то учатся. Кроме того, у нее ребенок. Мне представляется, что это ответственность, которую возлагает ребенок, который не просил, чтобы его произвели на свет, на каждого, вне зависимости от того, насколько эгоистичен был этот человек до той поры. Это произошло потому, что она неожиданно обнаружила, что этот ребенок вырос и его надо защищать, и, даже не пытаясь узнать что-либо больше о людях или стать более вдумчивой, она становится такой, потому что знает, что этого ребенка надо защищать и оберегать".
И вот этот ребенок, дочка Юлы, Линда, оказывается последним и главным козырем Флема для достижения его цели — стать президентом банка. Интриги Флема завершаются тем, что Юла ради сохранения доброго имени своей дочери кончает самоубийством, де Спейн уезжает из города, а Флем становится президентом банка и владельцем особняка де Спейнов.
Как комментировал потом Фолкнер, Флем "добился всего, чего хотел, он получил все то, что никогда ему и не снилось в самых невероятных мечтах. Как, например, респектабельность. Он остался верен своей цели, но он вынужден был принять все то, что он считал глупым и излишним багажом, чтобы добиться своей цели. Он начал с пустого места, не имея ничего. Он жаждал стать президентом этого банка. Он сам не знал, как попасть туда. Он только знал, что должен попасть туда, и использовал все средства, оказывавшиеся под руками, он хватался за любой случай, который мог помочь ему достичь желаемого".
В обмен на все, что получил Флем, он разрешает Линде уехать в Нью-Йорк и начать там новую жизнь. На этом и заканчивается роман.
В
Новый, 1957 год ознаменовал собой в значительной степени новый период его жизни. В феврале этого года Фолкнер с Эстелл приехали в Шарлоттесвилль, чтобы он мог начать свою работу в Виргинском университете. С этих пор он все больше времени проводил в Шарлоттесвилле, который стал, по существу, его вторым домом после Оксфорда.
Беседы со студентами не только не тяготили Фолкнера, но даже доставляли радость и удовлетворение. Ему было приятно в связи с вопросами студентов возвращаться к давно написанным им книгам, к старым героям, радовала возможность взглянуть на все сделанное им за много лет с высоты своего теперешнего возраста и опыта. В этих беседах, которые стенографировались и потом были изданы книгой под названием "Фолкнер в университете", он высказал множество чрезвычайно интересных мыслей о литературе вообще и о своем собственном творчестве в частности, которые, кстати сказать, широко использованы в настоящей книге.
В мае 1957 года вышел в свет роман «Город». В связи с тем, что издательство "Рэндом хауз" тут же объявило, что за этой книгой последует ее продолжение, во время одной из бесед со студентами его спросили, нравится ли ему такое давление со стороны издательства. Он объяснил, что это отнюдь не давление со стороны издательства и что, когда он впервые подумал о Сноупсах, он уже тогда понимал, что все это не уложится в одну книгу: "Так что давление я испытывал еще до того, как в первый раз сказал об этом замысле издателю. Я должен писать об этих людях, пока не расскажу все, что знаю, и я думаю, что еще одной книги будет достаточно, хотя у меня нет каких-либо надежд, что так получится". Ему тут же был задан и другой вопрос, собирается ли он написать историю дочери Юлы. "Да, — ответил Фолкнер. — Это будет в следующей книге. Она одна из самых интересных людей, о которых я до сих пор писал. Ее история будет в следующей книге".
Вторую половину этого года Фолкнер провел в Оксфорде. Он много времени уделял ферме, пришедшей за время его отсутствия в некоторое запустение, по-прежнему увлекался верховой ездой.
Обычно его день начинался с того, что он отправлялся верхом на прогулку, на обратном пути заходил в дом своей матери Мисс Мод, пил с ней кофе, рассказывал ей последние новости, иногда скупо говорил о новой работе. С матерью Фолкнера связывала нежная любовь, огромное уважение, которое он к ней испытывал, благодарность за то, что она всегда, с его детства, верила в него, в его талант и по мере своих сил помогала ему.
Мисс Мод — женщина с сильным характером, она была уже старой и больной, но категорически отказывалась, чтобы в ее доме находилась прислуга, ей доставляло удовлетворение, что она сама все для себя делает. Фолкнеру это стоило немалого беспокойства — он всегда волновался, что матери может стать плохо и рядом не окажется никого, кто помог бы ей, вызвал врача. Но Мисс Мод оставалась непреклонной.
В декабре он писал Элси Джонссон: "Работаю над третьим томом, который закончит эту трилогию, и, возможно, тогда мой талант догорит дотла и я смогу сломать свой карандаш и отбросить бумагу и все остальное, потому что я чувствую себя очень усталым".