Фонд
Шрифт:
Хардин удивленно поднял брови:
— Вы очень пессимистично настроены сегодня, Ли. К тому же вам необычайно нравится противоречить, иначе вы не упомянули бы применение силы. Ведь, как вы помните, наш маленький переворотик не унес ни одной человеческой жизни. Мы лишь приняли необходимые меры в подходящий момент, и все прошло гладко, мирно и без особых усилий с нашей стороны. Сермак находится в совершенно иной ситуации. Мы с вами не Энциклопедисты. Мы всегда начеку. Прикажите вашим людям, дружище, потихоньку проследить за этими юнцами. И чтобы они не догадались,
Ли криво усмехнулся:
— Чего бы я стоил, если бы сидел и ждал ваших указаний? Сермак и его друзья уже целый месяц находятся под наблюдением.
Мэр захихикал:
— Опередили меня, да? Ну ладно. Кстати. — Он запнулся, а затем тихо сказал: — Посол Веризоф возвращается на Терминус. Надеюсь, временно.
Наступила тревожная тишина. Ли спросил:
— А что было в письме? Неужели наш план сорвется?
— Я не знаю. Послушаем, что скажет Веризоф. Все может быть. Вы огорчены? Почему?
— Потому что не знаю, чем все это кончится. Вы, Хардин, человек проницательный — и все же вы играете с огнем.
— И он туда же, — пробормотал Хардин. Вслух он сказал: — Значит, и вы вступаете в новую партию Сермака. Так вас прикажете понимать?
Ли поневоле улыбнулся:
— Ну ладно, ладно, ваша взяла. Идемте лучше обедать.
Хардину приписывали множество афоризмов, хотя авторство многих из них сомнительно. Впрочем, достоверно известно, что он любил их сочинять. Утверждают, что однажды он сказал: «Если вас считают коварным, то выгодно вести себя бесхитростно».
Полю Веризофу не единожды предоставлялась возможность последовать этому совету, поскольку он уже четырнадцать лет жил на Анакреоне, где ему приходилось вести двойную игру, все более и более напоминавшую танец на краю пропасти.
Для жителей Анакреона он был Верховным Жрецом, представителем Фонда, который эти «дикари» почитали как Святая Святых и и считали самым таинственным и главным Храмом своей религии, возникшей у них с легкой руки Хардина три десятка лет тому назад.
Но для прежнего Короля Анакреона и для его внука, занимавшего теперь трон, он был всего лишь послом могущественной державы, вызывавшей у них одновременно и зависть и страх. В целом, это была напряженная работа, и поэтому поездка на Терминус, первая за три последних года, была для него чем-то вроде каникул, несмотря на тревожное происшествие, из-за которого он и вынужден был отправиться в путь.
И, поскольку он уже не в первый раз совершал поездки инкогнито, он опять воспользовался советом из афоризма Хардина о пользе простоты.
Посол переоделся в штатское, что само по себе весьма приятно, и на пассажирском корабле, в салоне второго класса, отправился на Терминус. На космодроме он пробрался сквозь толпу и позвонил в Муниципалитет по общественному видеофону.
— Меня зовут Ян Смит. У меня назначена встреча с Мэром, — сказал он.
Расторопная секретарша, голос которой был начисто лишен каких-либо эмоций, перезвонила
— Мэр примет вас через полчаса, сэр. — И экран погас.
Тем временем посол на Анакреоне купил самый свежий номер «Журнала Терминуса» и не спеша направился в Парк Ратуши. Там, усевшись на первую же свободную скамейку, прочитал колонку редактора, новости спорта и страницу комиксов. По прошествии получаса он сунул газету под мышку, зашел в Ратушу и появился в приемной.
Проделав все это, он сумел остаться незамеченным: прятаться он не прятался — и поэтому никто к нему не присматривался.
Хардин, увидев его, заулыбался:
— Возьмите сигару! Как прошел перелет?
Веризоф взял сигару:
Замечательно. В соседнем салоне сидел жрец. Он направляется сюда, чтобы изучать радиоактивные синтетические вещества. Для лечения рака, как вы понимаете.
— Но он же не называл их радиоактивными синтетическими веществами?
— Ну конечно нет! Для него они — Святая Еда.
Мэр усмехнулся.
— Он вовлек меня в дискуссию о теологии и приложил неимоверные усилия, чтобы вытащить меня из болота презренного материализма.
— И так и не узнал своего Верховного Жреца?
— Без пурпурной мантии?.. А кроме того, он живет на Смирно. Тем не менее, это было весьма поучительно. Просто удивительно, Хардин, какие прочные корни пустила религия науки. Я написал на эту тему эссе — исключительно для своего собственного развлечения. Вряд ли стоит его публиковать. Рассматривая этот вопрос с точки зрения социологии, приходишь к выводу о том, что, когда на Периферии Империи начался застой, наука потерпела фиаско. И чтобы опять возродиться, она должна была появиться под другой личиной, как это и произошло. Все получилось великолепно!
— Любопытно! — Мэр обхватил свою шею ладонями. И внезапно сказал: — Начните доклад о положении на Анакреоне!
Посол нахмурился, вынул сигару изо рта, неодобрительно осмотрел ее и снова задымил:
— Ситуация весьма затруднительная.
— В противном случае вас бы здесь не было.
— Разумеется. Обстоятельства таковы: главная фигура на Анакреоне — Принц-регент Уайнис, дядя Короля Лепольда.
— Это мне известно. Но Лепольд в следующем году достигнет совершеннолетия, так ведь? Насколько я помню, в феврале ему исполнится шестнадцать.
— Да. — Помолчав, Веризоф хмуро добавил: — Если он будет в живых. Отец Короля скончался при весьма подозрительных обстоятельствах. Во время охоты в грудь ему попала пуля-игла. Считается, что произошел несчастный случай.
— Хм. Я как будто видел Уайниса, ведь я посетил Анакреон — после того, как мы с позором изгнали их с Терминуса. Если я правильно помню, он был смуглым, черноволосым и косил на правый глаз. И смешной нос крючком.
— Это он. Нос и глаз все те же, но волосы поседели. Нечист на руку. К счастью, он самый набитый дурак на всей планете. Воображает себя пройдохой, от чего его глупость еще заметнее.