Фонд
Шрифт:
Он посмотрел на часы. К этому времени все уже должно быть закончено. Люди Ли уже захватили власть, и Совет лишен своих полномочий.
Завтра прибывают первые корабли с Анакреона. Ну и пусть. Их владычество продлится не более полугода.
Ведь Хэри Селдон подтвердил догадку Сэлвора Хардина, осенившую его в тот день, когда Ансельм хоут Родрик впервые упомянул о том, что Анакреон не обладает ядерной энергией. Догадку о том, что путь выхода из этого первого кризиса совершенно ясен.
Ясен как Божий день!
Часть III
Мэры
Четыре
…Несомненно, наиболее интересной особенностью истории Четырех Королевств было то странное общественное устройство, которое было временно навязано им во время правления Сэлвора Хардина…
Депутация!
Сэлвор Хардин знал о ее прибытии, но от этого ему было не легче. Ожидание выводило его из себя.
Йохан Ли требовал пойти на крайние меры.
— Я не понимаю, Хардин, — говорил он, — почему мы тратим время впустую. До следующих выборов они ничего не смогут предпринять, по крайней мере на законных основаниях, а это дает нам целый год. Пусть убираются восвояси!
Хардин поджал губы:
— Вы ничему не научились, Ли. За сорок лет нашего знакомства вы так и не научились тонкому искусству нападения из-за спины.
— Это не мой метод, — пробормотал Ли.
— Я знаю. И поэтому вы единственный, кому я доверяю. — Он замолчал и протянул руку за сигарой. — Мы прошли большой путь, Ли, с тех пор, как задумали свергнуть Энциклопедистов много лет тому назад. Я старею. Мне уже шестьдесят два. Кто мог подумать, что тридцать лет пролетят как одно мгновение?
Ли фыркнул:
— Мне шестьдесят шесть, но я не чувствую себя стариком.
— Завидую вашему пищеварению. — Хардин с наслаждением попыхивал сигарой. Он уже давно позабыл вкус легкого вегийского табака, который курил в дни своей молодости. Те далекие дни, когда Терминус торговал со всеми частями Галактической Империи, превратились в воспоминание, как и все Добрые Старые Дни. Воспоминанием становилась и Галактическая Империя. Он не знал, кто сейчас возглавляет Империю, да и существует ли она вообще. Вот уже тридцать лет как система Коммуникаций здесь, на окраине Галактики, пришла в упадок, Терминус оказался в изоляции и поддерживал контакты лишь с четырьмя ближайшими королевствами.
Нет уже могущественной Империи! Королевства!Да они в прежние времена были всего лишь префектурами одной Провинции, являвшейся частью Сектора, который, в свою очередь, входил в Квадрант, а тот был частицей Галактической Империи, раскинувшейся на всю Вселенную. А теперь, когда Империя утратила контроль за отдаленными окраинами Галактики, эти крошечные планеты стали королевствами со смехотворными королями и знатью, втянутыми в бессмысленные войны. Люди
Цивилизация умерла. Ядерная энергия забыта. Наука отошла бы в область преданий, если бы не вмешался Фонд, который именно для этой цели основал здесь, на Терминусе, Хэри Селдон.
Голос Ли, стоявшего у окна, прервал размышления Хардина:
— Эти щенки приехали в машине самой последней модели.
Он направился было к двери, но потом засомневался и взглянул на Хардина.
Хардин улыбнулся ему в ответ:
— Я распорядился, чтобы их привели сюда.
— Сюда? Но зачем? Они не заслуживают такой чести.
— Церемония официального приема чересчур утомительна. Я уже слишком стар для этих бюрократических ритуалов. Кроме того, лесть весьма полезна при общении с молодежью, и особенно в тех случаях, когда она ни к чему не обязывает.
Он подмигнул:
— Садитесь, Ли. Мне нужна будет ваша моральная поддержка. С этим молодчиком, Сермаком, дело иметь не просто.
— Этот тип, — убежденно сказал Ли, — очень опасен. И у него есть последователи, Хардин, так что не следует его недооценивать.
— Разве я кого-нибудь когда-нибудь недооценивал?
— Ну тогда арестуйте его. Повод всегда можно найти, придумаем что-нибудь.
Этот совет Хардин пропустил мимо ушей. Услыхав звонок, он нажал на педаль под столом, и дверь отъехала в сторону.
Четверо, составлявшие депутацию, вошли гуськом, и Хардин указал им на кресла, полукругом стоявшие перед его столом.
Хардин легонько ударил по серебряной, покрытой затейливой резьбою крышке ящичка, и она со щелчком открылась. Некогда этот ящичек принадлежал Джорду Фаре, члену Совета Опекунов, существовавшего в те далекие дни. Сделан он был на Сантанни еще во времена Империи, никаких сомнений в этом не было, хотя сигары в нем были местного производства. Один за другим члены депутации серьезно и торжественно взяли сигары, словно это был своеобразный ритуал.
Сеф Сермак сидел во втором кресле справа. Он был моложе и привлекательнее остальных членов депутации. Бросались в глаза рыжие, аккуратно подстриженные щетинистые усы и глубоко запавшие глаза неопределенного цвета. На трех остальных Хардин тут же перестал обращать внимание: они были обычными исполнителями, и ничего примечательного в них не было. Он сосредоточил свое внимание на Сермаке, который уже во время своего первого срока в Муниципалитете не единожды нарушал размеренный ритм работы этого почтенного учреждения и ставил в нем все с ног на голову.
— Я с нетерпением ждал встречи с вами, уважаемый член Муниципальною Совета, с тех пор, как вы месяц тому назад произнесли свою блистательную речь, в которой подвергли резкой критике внешнюю политику нашего правительства.
Сермак оживился:
— Проявленный вами интерес делает мне честь. Речь моя, может быть, и не была такой уж блистательной, но критика была абсолютно обоснованна.
— Возможно. Я уважаю ваше право на собственное мнение. И все же вы еще очень молоды.