Фонд
Шрифт:
– Все?
– Пока. Постарайся, чтобы никто из твоих людей не пострадал. Они потребуются тебе позднее, когда мы будем арестовывать Филиппа Брюэра. При условии, что когда-нибудь найдем его.
Глаза у Блевинса заблестели.
– Не могу дождаться этого момента.
– Уверен. Особенно если он до сих пор удерживает эту бабу Корли. Вопросы есть?
– Нет.
– Тогда все. Я поручаю всю эту заваруху тебе. Будешь нести ответственность за все, в том числе за дела, которые могут сопутствовать главному. Я прекращаю служебное расследование, начатое против тебя, и передаю все дела, находящиеся у меня в работе, тебе.
Блевинс
– Наверное, надо сказать спасибо.
– Удачи тебе. Будь осторожен.
– Иначе нельзя.
Блевинс двинулся к выходу, но у двери остановился.
– С вами все в порядке, босс? Вы, кажется, сильно нервничаете. Есть еще какие-нибудь вопросы, которые нам следовало бы обсудить?
– Я в порядке. Слишком много кофе.
Сакетт прошел к двери и прикрыл ее. Потом сел на диван, закрыл лицо ладонями и начал размышлять о проходящей впустую карьере. Эймос Уорден прав. Сакетт выполнил свою долю попустительства, и теперь наступал Судный день.
Врал ли он Джеймисону по телефону, или имя Кейна привело его в замешательство?
Джек Кейн. Двадцать лет назад, когда Сакетт был еще совсем молодым агентом, он и подумать не мог, что Кейн обретет такую власть. Кейн был всего-навсего грустным, пришибленным и ненавидящим всех и вся человеком, который потерял семью. Старший агент, друг Кейна, дал Сакетту и Уордену их первое после окончания училища настоящее задание. Они взяли машину ФБР и отправились на стрельбище в Северной Виргинии в поисках Джека Кейна. Нашли его, вручили пакет и в точности повторили выученные наизусть слова: «ФБР и служба безопасности компании „Диллон“ хотят помочь». Тогда это казалось чем-то простым и почти невинным, словно приглашение на собеседование по поводу работы.
После того как Кейн уничтожил двух человек, убивших его семью, Сакетта вызвали в столичное управление полиции и спросили, зачем он ездил в тот день на стрельбище и каким образом Кейну удалось найти убийц его семьи, которых полиция найти не могла. Его рассказу полицейские не поверили, и Сакетт, молодой и припертый к стенке в помещении для допросов, врал о том, кто послал его на встречу с Кейном и зачем. Когда старший агент давал Сакетту первое задание, он предупредил, что иногда отношения между различными правоохранительными структурами складываются именно так, и Сакетт дополнительных вопросов не задавал. Просто на его мысленном экране радара появилась отметка. Задание выполнено и забыто.
Так началась его карьера. Он усердно работал и произвел больше арестов, чем кто-либо другой, однако в его продвижении вверх по служебной лестнице всегда чувствовалась рука старшего агента, который посылал его с конвертом к Кейну. Сакетт так и не смог понять причину подобного внимания.
Уорден с тех пор то и дело выходил за рамки дозволенного, но Сакетт ничего не делал для того, чтобы остановить его. По совести говоря, Сакетт и сам, бывало, позволял себе подобное, хотя и не по большому счету, и, уж конечно, не так, как сам Уорден. Он не делал ничего такого, что причиняло бы вред кому бы то ни было, не арестовывал и не убивал невинных людей. Он всего лишь передавал время от времени кое-какие сведения, оказывая тем самым неоценимые услуги влиятельным лицам, которые могли благотворно воздействовать на его карьеру. Раньше это ему не казалось чем-то весьма предосудительным, но сейчас, когда запахло жареным, он пожалел,
Все его оправдания прежних нарушений закона улетучились, стоило послать Блевинса арестовать Уордена. Уорден знал правду и мог серьезно навредить Сакетту. Мог продать его, если он решит войти в сделку с федеральным атторнеем Райли. Сакетт пожертвовал своей честью ради карьеры, а теперь может вообще лишиться ее.
Джеймисон выскочил из кафетерия сразу после того, как получил адрес Кейна, оставив кофе на таксофоне. Быстро сел в такси, назвал шоферу адрес, находящийся в нескольких кварталах от дома Кейна, и тихо сидел на заднем сиденье все двадцать минут поездки.
Он тер уставшие глаза и вздрагивал от боли, прикасаясь к кровавым ссадинам на правой щеке и саднящих участков шеи. Он совсем забыл о своих ранах, но шофер такси, по-видимому, заметил их, отчего то и дело поглядывал в зеркало заднего вида.
Меньше чем за сорок восемь часов со второй половины дня понедельника и до раннего утра среды он превратился из авиационно-космического инженера в убийцу. И неудивительно, что люди бросали на него подозрительные взгляды. Не было возможности совершить подобную поездку, скрыв отражение пройденного пути на лице, даже если бы на нем не было струпьев от недавней схватки. И этот конфликт еще не завершен. Как далеко ему предстоит отклониться от стандартного поведения? Зачем он делал это с собой?
Машина подпрыгнула на выбоине. Все мышцы напряглись и отозвались болью в теле. Это навело на мысль о бедолаге Броновиче. Его тощая шея, наверное, тоже болела. Оттого он даже не успел почувствовать ни страха, ни ужаса. Бронович уже был в агонии, когда убийца схватил его за голову, повернул ее на необходимый угол, а потом продолжал крутить до тех пор, пока шейный позвонок не отделился от черепа, а спинной мозг продолжал растягиваться, пока не порвался подобно тому, как рвется конфетка-тянучка. Честный бедолага. Кто бы мог подумать, что он осмелится бросить вызов «Диллон»?
Джеймисон, вероятно, мог бы спасти Броновичу жизнь. Но он, ленивый негодяй, не оказал единственной простой услуги, о которой просил друг. Он отложил разговор с Блевинсом о Броновиче на более удобное время. Единственная проблема Броновича состояла в том, что этого времени у него не было.
Теперь Джеймисону предстояло искупить свою вину. Убить того, кто имел какое-то отношение к смерти Броновича. Попытаться уравнять счет. Так что все это богомерзкое дело сводилось к простой арифметической задачке. Равняются ли один Тед Батлер и один Джек Кейн одному Броновичу? Чего будет стоить в подобной сделке один Сакетт?
Этого он не знал, а на то, чтобы решить задачку, требовались время и дополнительное условие – бесценность Мелиссы. Он убьет столько людей, сколько потребуется, лишь бы освободить женщину, которую любит. В уравнении стоимости Мелиссы имелся знак бесконечности. Он уселся в машине, закрыл глаза и в сотый раз после ее ареста ФБР поклялся, что больше никогда уже не упустит возможности помочь ей. Не допустит, чтобы с ней случилось еще что-нибудь. Он пройдет весь путь и восполнит то, чего когда-то не сделал.