Фонд
Шрифт:
Уорден умирал медленно. Катался по полу, говорил что-то о дневнике и о том, что ему хотелось, чтобы Блевинс понял. Блевинс пальцами прижимал раны, а Уорден тем временем требовал, чтобы Блевинс отнесся с уважением к тому, что он сделал для страны, даже если и не понимал смысла этих деяний.
Агенты нашли дневник в небольшом персональном сейфе и передали его Блевинсу с таким благоговением, словно это серебряный потир. Каждый высказывал свое мнение о том, какие сведения можно почерпнуть из этого дневника. Блевинс быстро просмотрел текст и узнал достаточно
Как могло такое случиться? Каким образом ФБР превратилось в коррумпированную организацию? И теперь его людям пришлось брать фургон отдела спецвооружений и ехать на нем до Квонтико, чтобы убить двух своих же агентов. Неужели граница между добром и злом была так плохо прочерчена? Если так, можно ли считать, что сам он принадлежит к группе сотрудников, творящих добро? Проклятие, он был всего лишь шестеркой, которая исполняет приказы Сакетта. Откуда ему знать, по какую сторону от этой разделительной линии он на самом деле находится?..
Теперь он вернулся в свой кабинет, который приютился в углу зала, предназначенного для его подразделения, и читал дневник Уордена подобно тому, как маленький мальчик штудирует отцовский «Плейбой». Он внимательно прочел дневник и почувствовал стыд за себя и за ФБР. Оказывается, Сакетт позволил Уордену совершать преступления прямо у себя под носом, а порой и сам вступал в противозаконный сговор с Уорденом. Но ведь другие-то должны были знать об этом. Неужели в ФБР так много преступников?
Сакетт вошел в помещение и направился к Блевинсу. Блевинс отложил дневник и подумал, что за человек на самом деле этот Сакетт. Сакетт сел рядом с ним, бросил взгляд на дневник, потом протянул руку и взял его.
– Есть что-нибудь хорошее?
Блевинс забрал у него книжицу.
– Нет. Достаточно данных по тайным преступным операциям для того, чтобы свергнуть любое правительство, но ничего такого, что можно было бы назвать «хорошим».
Сакетт уставился на свои руки.
– Уорден упоминает мое имя?
Блевинс глубоко вдохнул. Он убедился, что никто их не слышит, и только тогда заговорил:
– Вам нужен адвокат, босс? Это было бы неплохо.
Сакетт нервно засмеялся.
– Думаешь, нужен?
Блевинс протянул ему дневник.
– Думаю, да.
Сакетт повернул голову настолько, чтобы можно было видеть книжечку в руках Блевинса.
– Спасибо, но мне нет необходимости читать, что там написано. И адвокат мне не понадобится.
В дальнем конце помещения происходила какая-то суматоха. Агенты все время бросали взгляды в их сторону, но держались на почтительном расстоянии. Блевинс надолго замолчал, пребывая в полной прострации, в своего рода трансе. Так они с Сакеттом и сидели, словно окаменев. Другие агенты тем временем проявляли повышенную активность.
– Питер Джеймисон однажды спас мне жизнь, – заговорил Блевинс. – И жизнь еще нескольких людей. Теперь он ведет борьбу за спасение Мелиссы, не заботясь о собственной безопасности. Последний раз, когда я разговаривал с ним, он сказал, что
– Мне тоже.
Блевинс продолжал избегать смотреть на него и старался говорить как можно тише:
– Думаю, вы говорите правду. Но возможно, это решение пришло слишком поздно. Пока он ловил своим телом пули, вы послали меня выполнять идиотские задания, от которых ему не было ни холодно, ни жарко. Я потерял время в Центре содержания под стражей и когда обыскивал помещения в Квонтико. А теперь я как идиот сижу здесь и не знаю, что делать. Сейчас мне нужен хороший совет. Я неплохой следователь, босс. Так дайте мне что-нибудь стоящее.
– Думаешь, я повязан с Уорденом, имею доступ к информации, которая для тебя закрыта? Ты считаешь, что я замешан в коррупции, которую вскрывают Джеймисон и Корли?
– Маленький намек, босс, какую-нибудь зацепку. Намек – это все, что я прошу. Такой, что позволил бы мне помочь другу. Сейчас меня больше ничего не интересует.
Сакетт встал и начал ходить, не удаляясь на большое расстояние. Потом остановился и посмотрел на сидящего Блевинса.
– Джек Кейн.
Блевинсу хотелось вскочить и вытряхнуть из Сакетта еще больше сведений, но он этого не сделал. Просто продолжал молчать, ожидая, что тот скажет дальше.
– Джек Кейн руководит операцией по устранению Джеймисона. Возможно, именно он удерживает Мелиссу или знает, где она находится. Если Джеймисон такой большой специалист, каким я его представляю, то он сейчас должен приближаться к Кейну. Скорее всего ты найдешь их где-то поблизости друг от друга. Но помни одно, Блевинс.
Блевинс и не осознавал, что смотрит на Сакетта во все глаза, пока не услышал своего имени.
– Да?
– Если Джеймисон слишком приблизится к Кейну, тот его убьет. У Джеймисона не будет шанса выжить. Во всяком случае, не в схватке с Кейном. Думаю, такого шанса вообще ни у кого нет.
Блевинс вспомнил тот день в джунглях. С какой беспощадной жестокостью действовал Джеймисон. Он молил Бога о том, чтобы Джеймисон сохранил в себе те качества, которые позволили ему сделать то, что удалось сделать тогда.
– Посмотрим. Я ставлю на Джеймисона.
Сакетт промолчал. Просто стоял и ждал, что еще скажет собеседник. Блевинс пошел к компьютеру, думая о разных вариантах написания слова «Кейн».
– Блевинс?
Блевинс повернулся. Сакетт выглядел потерянным и напуганным. Блевинсу же на все было наплевать.
– Ты собираешься арестовать меня, Блевинс? Я на твоем месте так и поступил бы.
Блевинс думал над этим, но он все еще не знал, кто является олицетворением зла, а кто – добра. Все, что ему было известно, так это что число убитых агентов росло и что Филипп Брюэр все еще стоял пятым в очереди на ликвидацию.
– Делайте свой выбор, Сакетт. Я больше не могу тратить на вас время. Просто скажите, с кем вы.
Сакетт бросил взгляд на то место, где он произнес имя Кейна, потом встал прямо перед Блевинсом: