Формула бессмертия (сборник)
Шрифт:
Вдруг я вскочил с кровати! Меня охватил ужас. Не помню, когда я заметил, что часы в моей комнате остановились, мысль о том, что их нужно завести, то и дело приходила мне в голову. Сейчас она возникла у меня снова, и я заржал, как в лихорадке. Я ощупью приблизился к старинным часам, открыл дверцу и вставил заводной ключ в гнездо. Пружина затрещала, и часы медленно начали отстукивать секунды…
«Не может этого быть… — про себя шептал я, — я, наверное, схожу с ума…
Не может этого быть…»
Часы медленно тикали, а я смотрел в темноту и видел…
«А если это так и есть…
Другой голос говорил:
«Чепуха. Это не так просто…»
«Но ведь никто не пробовал…» — возражал я сам себе.
«Значит, ты считаешь, что пружинка не потеряна?»
«Может быть, нет… А может быть, и да…»
«Тогда, как же ее завести?» — спрашивал внутренний голос…
«Ага, понимаю… Нужно немедленно действовать. Понимаешь, немедленно!»
Я включил свет и быстро оделся. За окном было еще темно, но мне было все равно. Нужно действовать!
На улице моросил дождь. Ни автобусов, ни троллейбусов. Одинокие электрические фонари. За углом, у «Гастронома», телефон-автомат.
Ответа долго не было. Затем послышался сонный женский голос:
— Вам кого?
— Мне профессора Карнова.
— Боже, да он спит. И вообще, товарищ…
— Мне немедленно нужно поговорить с профессором Карновым. По очень срочному делу.
— Разве дело не терпит трех-четырех часов?
— Ни одной секунды! — отчаянно закричал я.
— Ну, если так…
Мучительно долго тянется время. Я дрожу от холода. Наконец голос профессора:
— Я вас слушаю.
— Георгий Алексеевич, это говорит Сергей Самсонов.
— Слушаю вас, Сережа, что случилось?
— Случилось нечто очень важное. Вы бы могли сейчас прийти в институт?
— Сейчас? — удивился профессор. — А что там стряслось?
— В институте ничего… А вот со мной… То есть я сегодня был у Ани Зориной. Она высказала мысль… И мне кажется, что…
— Ну, если речь идет о мыслях, то давайте сохраним их до утра.
— Я не могу, Георгий Алексеевич… До утра я сойду с ума… Это точно…
Профессор кашлянул и затем сказал:
— Может быть, вы мне сообщите эту мысль по телефону?
— Хорошо, слушайте, вы когда-нибудь видели, чтобы хороший, исправный автомобиль сам, без завода, взял и поехал? Или чтобы ваш телевизор включился и начал работать по собственной инициативе?
Карпов долго ничего не отвечал. Затем я услышал:
— Хорошо. Я иду в институт. Жду вас там.
Карпов жил рядом с институтом, и, когда я пришел, он уже сидел в своем кабинете и грел руки над электрической печкой. Я упал в кресло и плотно зажмурил глаза.
— Я уверен, что мы правильно воспроизвели структуру живой клетки. Теперь ее нужно только запустить!
— Как?
— В нее нужно ввести информацию.
— Как?
— Точно теми же путями, какими мы ее выводим из живой клетки. Нужно запустить искусственно построенный биологический механизм электрическими сигналами от естественной, живой клетки. При помощи микроэлектродов мы выводим импульсы самоуправления на осциллограф, чтобы их видеть. Давайте эти самые импульсы при помощи тех же микроэлектродов введем в наше искусственное микроскопическое создание… Помните научно-популярный фильм
— Пошли в лабораторию.
То, что происходило в период с пяти часов утра до девяти, невозможно описать. Это был взрыв энергии, яростный поток, проломивший брешь в плотине, исступление двух фанатиков. За все время мы не произнесли ни единого слова, хотя каждый из нас в любой момент понимал, что нужно делать. Карпов извлек из термостата образцы искусственных клеток. Я рядом поставил живой препарат. Он установил стекло на предметном столике телемикроскопа, я приладил микроэлектроды. Он посмотрел мне в глаза. Понятно! Нужно вывести потенциалы живой клетки через усилитель. Есть усилитель. Напряжение? Есть напряжение.
Включить экран телевизора? Есть экран. Ток? Есть, ток…
Мы уставились в темные контуры безжизненной клетки. Я увеличил яркость экрана. Вот она, серая лепешка с искусственно воссозданной структурой. Комочек грязи, кусочек неподвижной слизи… Два микроэлектрода касались ее оболочки и ядра.
Карнов положил дрожащую руку на верньер усилителя и начал подавать на безжизненный комок потенциал, тот самый, который непрерывно, цикл за циклом, возникал в живой клетке…
Нет, это было не чудо. Это было именно то, чего ждали тысячи умов, верящих в возможность искусственно созданной жизни. Именно так должна была вначале глубоко вздохнуть просыпающаяся клетка. Именно так должны перераспределиться внутри темные и светлые зерна. Ядро обязательно должно округлиться. Возле него сама по себе должна возникнуть ажурная ткань митахондрий. Оболочка должна стать более тонкой и прозрачной…
Клетка оживала не наших глазах. Да, это правильное слово. Оживала под воздействием ритма, введенного в нее извне. Искусственно построенная машина заводилась от машины живой…
Когда клетка стала совершенно прозрачной и задвигалась, профессор Карнов выдернул из нее микроэлектроды. Теперь она существует без посторонней помощи.
Существует!
Я быстро капнул на нее теплый бульон. И она стала расти! Набухать! Митоз!
Ура!
— Смотрите, делится… — услышал я шепот сзади себя. Мы не заметили, как в лаборатории стало совсем светло и как вокруг нас собрались сотрудники. Они долго молча следили за нашей работой, понимая ее сокровенный смысл. И теперь, когда искусственно созданное микроскопическое существо зажило своей собственной жизнью, они не выдержали:
— Ребята, смотрите, делится! Живет! Живет самым настоящим образом!
До этого я никогда не видел, чтобы ученый плакал… По-моему, сейчас плакали все. Валя Грибанова плакала навзрыд. Крупные слезы ползли по щекам серьезного и сосредоточенного Володи Кабанова. Кто-то из ребят протянул мне носовой платок.
Опыт был повторен несколько десятков раз, и каждый раз успешно. Его проделал каждый, потому что каждый хотел собственными руками создать кусочек жизни.
На следующий день после знаменательного события, когда я проходил сквозь толпу институтских работников, меня остановил Володя Кабанов.