Формула боя
Шрифт:
С женщинами у Шамиля проблем не было. Ему даже никого не приходилось уламывать. Ну… может быть, несколько случаев. Иногда он просто больше платил или больше заказывал.
Шамиль бросил взгляд на замок в двери – с защелкой он или нет: предстоит быстро захлопнуть за собой дверь. А мать? Ничего, мы быстро, подождет.
Замок оказался с защелкой.
Марат Шамсутдинов очень волновался. У него на коленях лежала книга арабского филолога Зинджани. Собственно, это был учебник арабского языка, по таким учебникам занимались в среднеазиатских медресе до революции. Марат сказал дома, что имам интересовался им. В набожной семье Шамсутдиновых это
Имам уже около часа находился в школе. Марат слушал его рассеянно, руки горели и чесались, хотелось поскорее вручить ему книгу. Директор, сидевший, как и в прошлый раз, по левую руку от мальчика, пока себя не проявил: никаких сигналов. Марат уже начал подумывать о том, что директор забыл о нем, но тут Нурат Мирзоевич повернул к нему голову, и мальчик увидел на его лице обнадеживающую улыбку. «Наверное, это произойдет в самом конце, – подумал Марат, – когда имам закончит свою лекцию». Однако чем дольше говорил дорогой гость, тем больше хмурился мальчик. В прошлый раз он не однажды ловил взгляды, которые имам бросал на него, а один или два раза задержал свой взор надолго. А сегодня гость словно избегал смотреть на Марата. Мальчику показалось, что во время первого визита между ними наладилась какая-то невидимая связь; сегодня она рвалась. Имам отчего-то избегал его взгляда. «А может, не стоит тогда передавать подарок от деда? – подумал он. – Лучше попросить директора, чтобы он через несколько дней передал книгу?»
А еще мальчик вспомнил о незнакомом парне. Если бы он знал, что имам посетит их школу вторично…
Отступать было некогда, звать на помощь тоже. Неизвестность – сколько там осталось до взрыва? – подстегнула Розу к решительным действиям. Нельзя было терять ни секунды. Самое простое в ее положении – это открыть дверь, ведущую из кухни на улицу, но тут были проблемы, одна из которых сводилась к потере времени. Во-первых, ключи от этой двери находились у завхоза. Во-вторых, дверь была металлической. Даже если ударить в нее тяжелой табуреткой, результата, кроме шума, не будет никакого. А шума сейчас допускать нельзя.
Все чувства Розы обострились до предела, и она еще до того, как слезть с табурета, поняла, что сейчас ни в коем случае нельзя кричать или каким-либо способом сообщать о бомбе. А что, если она рванет как раз в тот момент, когда в зале среди детей возникнет паника? Дети долго, слишком долго будут покидать зал. И еще была причина: зарешеченные окна. Везде – вплоть до последнего этажа. Быстрой эвакуации не получится, и она не сумеет выскочить в окно. Стало быть, ей придется идти коридором к выходу из школы. По пути Роза крикнет в открытую дверь Фаине, чтобы та позвонила в милицию. А потом, когда вынесет бомбу на улицу, Роза встанет от нее на почтительном расстоянии и будет предупреждать всех об опасности.
Стараясь не делать резких движений и все же довольно проворно Роза открыла дверь столовой и снова прошла к выходу из зала. Коробку она держала на боку,
Никто не обернулся на нее, даже имам, как ей показалось, не обратил на нее внимания. А может быть, не заметил.
Закрыв за собой дверь и вытянув перед собой руки со смертоносной коробкой, Роза побежала. Через несколько шагов нужно будет повернуть налево, где откроется последняя прямая: полутемный коридор, оканчивающийся входной дверью.
– …Аллах единственный, высший и всемогущий, мудрейший и всемилостивый, творец и верховный судья всего сущего…
Имам снова увидел женщину в белом халате, выходящую из дверей столовой. Она уже второй раз за последние четверть часа проходила через актовый зал. Когда он заметил ее в первый раз, сердце вдруг заколотилось, имам готов был поклясться, что причина его беспокойства заключена именно в ней.
Дребезжащий звук при появлении женщины усилился, но тут же стал привычным, когда дверь в столовую закрылась. Поначалу этот звук немного мешал имаму, потом он перестал обращать на него внимание. Сейчас он опять напомнил о себе, хотя быстро исчез. Имам снова ощутил головокружение, слабость в ногах.
«Нет, нужно довести до конца. Пусть я не уложусь в ту программу, которую наметил для себя на сегодняшнюю встречу, но я должен завершить ее плавно, подвести к логическому концу. Я просто не имею права скомкать эту встречу так же, как и в первый раз. Не имею права».
Что же все-таки происходит?
Имам говорил и ждал женщину. Потому что она вернется. Вернется, чтобы снова уйти.
За дверью пищеблока что-то происходило, необычное было и в самой женщине. Теперь же, увидев ее выходящей из актового зала вторично, он замер.
Убедившись, что замок в двери приемной директора с защелкой, Шамиль краем глаза заметил движение в конце полутемного коридора. Он напряг зрение. Не прошло и секунды, как он различил фигуру человека, бегущего прямо на него.
«Только не сейчас! – стучало в голове Розы. – Только не у меня в руках!»
Она с тоской увидела слева от себя зарешеченное окошко буфета. Прямо по коридору находились спортзал и две раздевалки: где-где, а там решетки есть точно.
Роза еще не повернула, сообразив, что до спортзала более короткий путь, и… тут же отбросила эту мысль: дверь может быть на замке, и она опять же потеряет время.
Как быстро работал ее мозг!
Она успела подумать, что можно просто бросить коробку, бросить и все! Потом метнуться назад и крикнуть на весь актовый зал:
«Ложись!!»
Потом крикнуть еще сильнее, чтобы услышала в далекой приемной Фаина. Девушка откроет входные двери, вызовет пожарных, и детей быстренько эвакуируют.
А если взрыв все-таки прогремит до их приезда?
А если нет?
А что, если заряд – или что там? – небольшой силы?
В таком случае можно коробку бросить и сейчас.
А если заряд большой мощности?
Сейчас от двери актового зала Розу отделяло всего пятнадцать метров. Мало, подумала она. Мало даже для небольшого заряда. От взрыва могут рухнуть потолок и стены.
«Брось коробку!» – кричала она себе. Но коробка словно приросла к рукам. Роза вышла на последнюю прямую.
«Только не у меня в руках!»
Пауза наступила в тот момент, когда имам произнес слова, показавшиеся директору школы заключительными:
– Возвращаясь к пророку Мухаммеду, я хочу остановиться на том, что он сделал главное, в чем нуждались арабские народы и народы Востока: он объединил их, дал целостное и единое учение.