Формула боя
Шрифт:
Директор пять или шесть секунд слушал тишину, после чего встал, не забыв, однако, послать успокаивающий взгляд Марату.
А тот сидел с низко опущенной головой и не заметил жеста директора. Теперь ему стало казаться, что имам почему-то рассердился на него. Неужели она все-таки рассказала директору? Если да, почему сам Нурат Мирзоевич ведет себя так спокойно?
Марат, говоря «она», подразумевал учительницу по биологии, которая не упускала случая позаниматься с учениками даже в летний период. Ох какие насмешливые глаза у нее были в тот момент! И все смеялись. Вся группа. А сам Марат до сих пор не может объяснить, что с
От воспоминаний мальчик вспыхнул. Он не слышал, что говорил сейчас директор, обращаясь к имаму, ему было стыдно, стыдно, стыдно…
Что за черт!..
Шамиль смотрел на бегущего человека, который с каждым шагом приобретал знакомые очертания. Вначале он обрел пол – Шамиль ясно различил женщину; затем в фигуре, достигшей лестницы на верхние этажи, где полумрак рассеивался, он вдруг опознал мать.
Волосы на голове Шамиля зашевелились: в абсолютной тишине она бесшумно переставляла ноги, почти не касаясь пола. Она была в белом одеянии.
Шамиль видел привидение.
Именно оно пятнадцать минут назад звонило ему – мать никогда бы не оторвала его от работы. Шамиль вдруг почувствовал каждый волос на теле, особенно на руках: мать была в десятке шагов от него, ее рот начал открываться, глаза безумно округлились. Но не это заставило Шамиля посереть лицом: на вытянутых руках мать держала прямоугольный предмет. Она протягивала ему… Точно… У Шамиля перехватило дыхание – она протягивала ему посылку. В этом слове, которое мать произнесла по телефону, крылось что-то страшное, ужасающее – посылочка от Пандоры. Недаром он ничего не понял из сказанного ею.
Теперь Шамиль знал, как едет крыша.
И тут он услышал ее.
Мать находилась всего в пяти шагах от сына, ее пронзительный голос, срывающийся на визг, окончательно потряс его:
– Беги-и, Шами-иль!!!
Он увидел ее лицо близко-близко. Оно было дряблым и старым, от бега щеки мотались из стороны в сторону. Тут нервы у Шамиля сдали окончательно. Мать была уже на расстоянии трех шагов от него, и он сделал то, о чем мечтал несколько секунд назад, только вожделение сменилось отчаянным страхом: он ворвался в приемную и, дергая на себя ручку, захлопнул за собой дверь.
Пожалуй, он слишком сильно рванул ее. Потому что она вдруг подалась и, в свою очередь, стала давить на него. Шамиль в мгновение ока поравнялся с окном, однако не разбил его, потому что стекла лопнули чуть раньше, – он вылетел на улицу вслед за ними. Падая на спину, он поднял глаза и увидел огненный столб пламени, вырывающийся из окна приемной. Потом оглушительный взрыв.
Стена резко просела и стала складываться: на стыке первого и второго этажей она горбом подалась вперед, а окнами третьего этажа уходила внутрь здания. Кирпичная кладка издала жуткий
Шамиль закрылся руками, но многотонный каменный гребень в одну секунду накрыл его.
А Фаина так и не дочитала роман до конца. Действие на последней странице она видела наяву: и крепкого смуглолицего парня, забежавшего в кабинет, и мощную волну, которая отбросила ее к стене вместе со стулом… Прежде чем перестать думать, Фаина увидела оторванную голову. Она была точь-в-точь похожа на голову из романа: с перекошенным ртом, пробитым черепом, и мозг сочился из раны. Только не было крови. Как будто голову оторвали от давно обескровленного трупа.
Секретарша узнала эту голову. Когда-то она принадлежала Розе Гафуровой.
Фаина умерла спокойно, без конвульсий и мучений. Она просто вдохнула в себя воздух, как делала это на протяжении всей жизни, и он неожиданно обжег внутренности.
Взрывная волна была настолько сильной, что в школе почти не осталось ни одного целого стекла. Дети в актовом зале, вставшие, чтобы стоя поблагодарить имама, попадали на пол, как снопы в бурю.
Упал и имам. Когда он поднялся, первое, что сделал, это нашел глазами Марата, крепко державшего в руках какую-то книгу, потом посмотрел на линолеум. Никаких бликов или пятен на нем не было.
Глава 30
Вначале Родиону Кочеткову не понравилась улыбка отца Алексея, теперь ему не по душе была улыбающаяся физиономия Аллы. Девица продолжала сверлить его взглядом.
Родион снова посмотрел на часы: 11.01. Со стороны ему послышалось: «Есть!» Он обернулся. Вокруг никого не было, только Алла. Он посмотрел на нее более внимательно, но ничего не сказал.
Взрыва Родион, конечно, не мог услышать, хотя точно знал, что он прогремел. Минут через двадцать – двадцать пять приедет Коваль. Видеокассету с отснятым материалом, конечно же, заберет Иванов, но Родион потребует, чтобы просмотр провели в его присутствии. Он даже не исполнитель, он – профессионал, ему просто необходимо просмотреть пленку. Это, в конце концов, часть работы, ее завершающая фаза.
Родион подумал, что чересчур разошелся. Иванов и слова не скажет против. Хочешь посмотреть – ради бога.
В дверях конференц-зала появилась и исчезла крупная фигура шефа службы безопасности. Он так же, как и Родион, нервничал. На сегодняшний день он запретил использование радиосвязи, как сотовых телефонов, так и радиостанций, не дай бог, проскочит в эфир неосторожное слово. А дело – серьезнее некуда. После взрыва на ноги будут подняты все, виновников начнут искать не только на земле и в воздухе, но и в эфире. Иванов запретил Ковалю связываться даже по обычной линии: только встреча в конторе.
Родион снова посмотрел на циферблат: 11.15.
Он встал, подойдя к телевизору, включил его. Сел на прежнее место.
– Рано еще, – снова подала голос Алла.
– Не блажи, – повторил Родион.
– Лично я дергаться не буду. Наоборот, мне доставит удовольствие заложить мину в синагоге. Если б ты только видел, какая отвратительная морда у раввина. – Алла сморщилась и сверкнула глазами. – Просто невозможно описать. И запах. От него воняло чесноком, луком и селедкой одновременно. Ты можешь представить себе такую смесь?