Формула ЧЧ
Шрифт:
— Я, я! Чего это ты вдруг заякал? — спросила Лера. И Нинка тотчас же её поддержала:
— Даже рубаху поверх штанов выпустил, как бригадир Антонов. Подумаешь!
А Славка сказал:
— Я — это последняя буква алфавита.
Игорь пригнул остриженную голову, сжал кулаки, шагнул к Славке.
— Кто назначен старшим — я или ты? Что сказал Сергей Павлович? Подчиняться беспрекословно!
Что сказал бы именно в этом случае Сергей Павлович, осталось неизвестным, потому что его поблизости не было, он на грузовике возил сено с дальнего луга.
Хочешь не
А Игорь сел за руль и включил мотор. Послушный «Кузнечик» запрыгал по стерне, переваливаясь с боку на бок, выбрался на дорогу и скрылся в лесу.
Чувство безраздельной власти над машиной овладело Игорем. Исполнилась его давнишняя мечта: он самостоятельно ведет автомобиль! Пять километров до колхоза и пять обратно — и никого рядом. Никто тебе не указчик, за все отвечаешь сам. Правда, дорога здесь простая: ни трамваев, ни светофоров, ни встречных автомашин, да и пешеходов не видно в этой лесной глуши. Но все равно, надо смотреть в оба, не то ещё наедешь на пень или забуксуешь в глубокой колее.
Резво скачет по колдобинам «Кузнечик». Он тащит на своем сильном горбу целый стог сена; его накидали вилами сами ребята, а колхозники умело придавили сено длинной жердью и крепко увязали веревкой. Что может случиться в пути с такой надежной машиной? Да ровным счетом ничего! Вон как славно гудит мотор, и нет в этом гуле никаких посторонних звуков. «Водитель должен уметь распознавать все посторонние звуки» — так учил Сергей Павлович. Ну что ж, Игорь распознает: вот это шуршат по земле покрышки, а это немножко поскрипывают рессоры. А это что брякнуло?
Раз, другой…
Игорь забеспокоился, поехал тише, прислушался напряженно. Нет, просто показалось.
Однако, едва он ускорил ход, бряканье возобновилось и уж больше не прекращалось; было похоже, что у машины отвалилось что-то и волочится по земле.
Игорь затормозил, выпрыгнул на дорогу, заглянул под кузов и сразу увидел: сорвался с кронштейна задний конец трубы глушителя. Ну ясно, он будет брякать.
А почему сорвался? Игорь протиснулся под машину. Ага, в хомутике нет болтика. Наверно, от тряски отвернулась гайка, и болт потерялся. Ну, это пустяк. Под сиденьем в кабине найдется такой запасный болтик, а поставить его — дело двух минут.
Игорь разыскал болтик, взял гаечный ключ и опять полез под машину.
Но тут возникло неожиданное препятствие.
Нагруженный сеном «пикап» очень низко сидел на распрямившихся рессорах; плечо Игоря упиралось в грязное днище кузова, голова — в карданный вал, а спина плотно прижималась к рессоре — попробуй в такой тесноте сделать что-нибудь.
Однако Игорь быстро нашел выход: достал домкрат, подставил его под задний буфер и принялся работать воротком.
«Кузнечик» начал подниматься над дорогой, словно постепенно привставал на одной лапе; освобожденная от нагрузки рессора закруглилась так, что между её листами даже образовались просветы.
Игорь снова залез под машину. Вот теперь можно работать. Правда, спина по-прежнему упирается в рессору, зато рукам и голове ничего не мешает. Игорь подтянул вверх
Он был доволен собой. Сергей Павлович не зря назначил его старшим. Попади в такое положение Симка или Славка, они наверняка растерялись бы. А у него, у Игоря, дело идет как по маслу. Вот уж и гайка довернута, теперь только остается затянуть её потуже — и конец!
Игорь уперся спиной в рессору, поднатужился, налег на гаечный ключ, дернул его что было сил. Машина качнулась и вдруг — «кр-р-рак…» — днище кузова осело, надавило на плечо, нависло над самой щекой…
В первое мгновение Игорь не понял, что произошло, даже испугаться не успел. Испугался он, когда сообразил, что машина соскочила с домкрата.
Ошеломленный, оглушенный, он некоторое время лежал неподвижно. Потом с опаской втянул в грудь воздух, шевельнул рукой, ногами — боли нигде не чувствовалось. Он опять глубоко вздохнул — на этот раз облегченно. И вдруг подумал: «Если меня не убило машиной, то наверняка убьет Сергей Павлович. Ведь я поднял «Кузнечик» на домкрат, а подпорки под колеса подложить забыл. Даже на тормоз не поставил. А ещё хвастался перед всеми. Выходит, действительно «я» — последняя буква алфавита. Теперь-то поднимут на смех…»
Но тут же пришла в голову другая мысль: а почему кто-то должен узнать об этой дурацкой оплошке? Ведь все, к счастью, окончилось благополучно: Игорь цел и невредим, глушитель поставлен на место. Пока никто не проехал по этой дороге, надо поскорее убрать инструмент и, как ни в чем не бывало, шпарить в колхоз. До него осталось-то, должно быть, с километр, не больше.
Игорь хотел выползти из-под машины, но не тут-то было: сзади что-то крепко держало его.
Что же это такое?.. Он кое-как с большим трудом извернулся в тесноте, передвинул руку, пошарил за спиной и убедился, что его держит рессора: её листы, приняв нагрузку, сомкнулись и наглухо защемили рубаху.
Игорь задергался, попытался вырваться из неожиданного плена — куда там! Рубаха из какой-то чертовой кожи, черт бы её побрал! Крепкая, новая. Мама специально купила её для похода. Разве такую порвешь?
Вот тебе и раз! Только этого не хватало. С минуты на минуту здесь могут проехать колхозники с сеном. Позор! Пусть бы уж лучше кто-нибудь из своих оказался рядом — Славка или Симка, только не девчонки. А то лежишь тут беспомощный, как котенок в мешке…
А что если попытаться вылезть из рубахи? Игорь попытался.
Все ему мешало: впереди — глушитель, сзади — проклятая рессора, сверху — днище кузова, снизу — земля. Он извивался, изгибался, кряхтел, стонал. Но только набрал полный рот песка, набил на лбу шишку и рубаху порвал… Порвал, да не там, где надо, — на плече.
Обессиленный, тяжело дыша, он в полном отчаянье приник к земле и тут вдруг увидел рядом с машиной чьи-то ноги.
Пока Игорь раздумывал, кто бы это мог быть, ноги переступили, присели на корточки. Незнакомый мальчишеский голос спросил: