Формула истории
Шрифт:
С медицинской точки зрения, болезнь советского общества напоминала социальный СПИД. Иммунитет общественного организма боролся против чего хочешь, но только не против инфекции, которая разрушала этот самый общественный организм и сам иммунитет.
Постиндустриал сломал Россию гораздо раньше, чем она завершила индустриальную фазу развития – на которую было отведено каких-то шестьдесят лет (за вычетом войны и послевоенного восстановления – вообще пятьдесят).
Столь ранние сроки и необыкновенная скорость постиндустриального передела Россия были определены нашей «совестью нации» – гуманитарной интеллигенцией. Не просвещением народа, не национальной памятью и повышением
Были применены практически все вирусные конструкты, накопившиеся за четыреста пятьдесят лет русофобии, от тех, что еще выдумывали ясновельможные паны в занюханных местечках до самых новомодных: «русские несут коллективную ответственность за коммунистические преступления» и «русский коммунизм равняется фашизму».
Вирусы шли потоком по всеохватным информационным каналам советского телевидения и союзпечати, вливаясь в уши, глаза, в лобные, височные и затылочные доли мозга.
Убивалась память о всем значимом в русской истории, о том, что могло дать психологическую защиту от унижения, что могло восстановить гомеостаз «системы Русь». Разрушалось прошлое, чтобы не было будущего. Извращалось или замалчивалось всё, что составляло сущность русской истории: многовековая борьба за выживание против холода, голода, против степных орд и западных бронированных хищников. Стирались победы (сражение при Молоди 1572 просто испарилось, а битва за Москву 1941 превратилась в «закидывания трупами» культурно воюющего противника) и нивелировались страдания, которые несли нам «свободные европейцы» и не менее «свободные азиаты», начиная с погромов Батыя и Дивлет Гирея и кончая фашистскими шталагами.
Разрушение страны готовилось под убаюкивающие слова, что вернемся на "торную дорогу цивилизации", будем жить "как в Швейцарии" (хотя вроде и ежику понятно, что природно-климатические и геополитические условия предопределили "системе Русь" другой путь и другие механизмы развития, чем какой-нибудь Швейцарии).
Переход высших слоев общества в состояние «пятой колонны» вылился во взрывное разрушение организационных связей в 1989—1991 и коллапсу социально-экономической системы.
Приходу Постиндустриала предшествовал демонтаж централизованного управления и трудового контроля при помощи законов «О предприятиях в СССР» (1990) и «О собственности в СССР» (1990).
После возникновения организационного хаоса началось Гайдарово нашествие.
Первый его удар пришелся на денежную систему, были стерилизованы сбережения населения и производственные накопления, остановлен инвестиционный процесс и кастрирован потребительский спрос. Обмен товарами вернулся к средневековым натуральным формам (бартер).
Обескровленная и парализованная Индустрия рухнула, превратившись в распродажу по дешевке ценных государственных активов и разорение всего прочего. Россия наверное впервые со времен татаро-монгольского ига стала ярким образчиком страны-донора, представляющей свои ресурсы в распоряжение внешней среды.
Постиндустриал пришел в виде нового феодализма. Огромные регионы отдавались в «кормления» локальным и этническим ОПГ, лучшие предприятия передавались в «вотчины» прекрасноликим фаворитам. Заработала великолепно отлаженная система «сравнительно честного» отъема народной собственности. Приметными были «чеченские авизо» и ваучеризация, зато в тени оставался увод валютной выручки через офшоры, чистая уголовка под названием «закрытые аукционы» и надувание «внешнего долга СССР». (Мы должны миллиарды долларов Болгарии-Венгрии-ГДР? Неужто наша нефть стоила много меньше их баклажанов и пишущих машинок?). Отдельного
Несмотря на форсированную деиндустриализацию, на имущественные потери в сотни миллиардов долларов, на наступившую африканскую сверхсмертность, сам приход постиндустриализма не был результатом заговора. Он пришел в силу смену мировых формаций.
Отмотаем timeline чуть-чуть назад – в начало 1970-х годов.
Западный мир в это время изнурен кризисами перепроизводства, основной причиной которых было единосущность производителя и потребителя. Повышение зарплат и социальных отчислений повышало спрос, но одновременно делало дорогим предложение – и взять этот процесс под контроль было невозможно.
Запад был потрясен ростом цен на углеводороды, который разрушал классическую парадигму его экономических взаимоотношений с мировой периферией: дорогие промышленные товары в обмен на дешевой сырье.
Запад был брошен на лопатки борцами против колониализма, которые закрывали для западных промышленных товаров огромные регионы планеты.
Коммунистическая герилья чуть ли не во всех тропиках заставляла Запад тратить несоразмерно большие средства на антипартизанскую войну, что обесценивало деньги и даже приводило к классическим мерам «военной экономики», таким как замораживание цен и зарплат.
Но высокоразвитая англосаксонская школа непрямых действий искала и нашла выход.
Часть Четвертая
Днем рождения постиндустриального мира (который он может смело отмечать) является 14 апреля 1971 года, когда девятеро американских пинг-понгистов и с ними четверо чиновников госдепа приехали в Китай из Гонконга. Эти персонажи погоняли шарики со своими китайскими коллегами, после чего США сняли эмбарго на торговлю с Китаем. Вслед за спортсменами уже глава госдепа Г.Киссинджер нанес два секретных визита в Поднебесную.
Итак, с одной стороны леворадикальный Китай, который не прочь спалить немирным атомом полмира, дабы в оставшейся половине утвердился коммунизм. С другой стороны цитадель индустриального капитализма. Противоположности сошлись в не слишком гласном союзе.
Результатом этого союза на политическом плане стала совместная борьба Китая и Америки против умеренно-социалистического СССР, выход США из вооруженной борьбы против коммунизма в Индокитае, нападение Китая на Вьетнам и даже такая комичная вещь, как поддержка правозащитником Картером прокитайских (и страшно кровожадных) красных кхмеров, сражающихся против просоветского Вьетнама.
Однако куда более мощным следствием стала трансформация всего мирового хозяйства. Первым признаком этого была почти немедленная отмена Бреттон-Вудской системы (отмена привязки доллара к золотому эквиваленту и превращение его в виртуальную валюту). Затем был дан старт переводу западной индустрии в Китай, являющийся огромным резервуаром дешевой и послушной рабочей силы. Благодаря этому утечка производства в Третий мир, начавшаяся с нехитрого легпрома и дешевой добычи минеральных и биологических ресурсов, стала необратимой тенденцией, охватывая одну отрасль за другой. Теперь на мировой периферии еще шире будут расходоваться невозобновляемые ресурсы и сбрасываться отходы. Там будет эксплуатируемый пролетариат, производственный травматизм, низкие зарплаты и микроскопические социальные отчисления. А в странах «золотого миллиарда» останется потребление, высокая зарплата, чистая экология и высокие социальные расходы.