Формула огня
Шрифт:
— Что они там задумали? — пробормотал Эрик, тоже заметив эту странную активность.
— Ничего хорошего, — ответил я, и холодок снова пробежал по моей спине.
Я навёл трубу на эту группу, маги раскачивались в унисон, их бормотание, казалось, доносилось до меня даже сквозь грохот боя. А эльфийский командир в центре этого круга… он поднял руку, в которой держал не меч, а какой-то странный предмет. Чёрный, витой рог, покрытый светящимися багровыми рунами. Он поднёс его к прорези шлема.
И в этот момент земля снова дрогнула. Но на этот раз вибрация была
А потом пришёл звук.
Это был звук, для которого в человеческом языке не было названия. Глухой, утробный, скрежещущий рёв, который, казалось, исходил не из живой глотки, а из самого ада. Звук, от которого хотелось вырвать себе уши, лишь бы его не слышать. Звук, который выворачивал внутренности и замораживал кровь.
Вся наша армия замерла, стрельба прекратилась. Даже раненые в лазарете, казалось, перестали стонать. Все смотрели в одну точку, туда, откуда шёл этот чудовищный звук.
В задних рядах эльфийской армии, там, где только что стояли их резервы, земля буквально вспучилась. Огромные пласты дёрна и камня взлетели в воздух, как будто из-под земли вырвались два гигантских крота. И из этих разломов, медленно, неумолимо, начало подниматься нечто.
— Боги… что… что это за твари? — пролепетал Эрик, и его лицо стало белее мела.
Я молчал, просто смотрел, не в силах поверить своим глазам. Последний козырь эльфов, их главное оружие.
Два существа, каждое размером с двухэтажный дом. Они были похожи на гигантских, бронированных носорогов, но это сравнение было слишком бледным. Их тела были покрыты не кожей, а толстыми, сегментированными пластинами из чёрного, как обсидиан, хитина. Он блестел на солнце жирным, маслянистым блеском, и по нему пробегали багровые всполохи, в точности как на роге их повелителя. У них было по шесть коротких, мощных, как колонны, ног, заканчивающихся огромными когтями, которые с лёгкостью вспарывали каменистую почву. Их головы были низко опущены, и на них не было глаз. Только два огромных, витых рога, похожих на гигантские буры, и пасть, полная рядов острых, как бритва, зубов. Из ноздрей, похожих на жерла доменных печей, вырывались клубы ядовито-зелёного пара, который, соприкасаясь с землёй, шипел и плавился.
Они были живыми осадными машинами. Чудовищными, отвратительными порождениями тёмной магии и извращённой генной инженерии, выведенными с одной единственной целью — разрушать.
Твари издали ещё один рёв, и от этого звука у меня заложило уши. Они двинулись вперёд, и отступающие эльфы в панике бросились в стороны, освобождая им дорогу. Шли не быстро, но их поступь была неумолимой, как движение тектонической плиты.
— Огонь! — заорал я, приходя в себя. — Всем подразделениям! Огонь по тварям! Цельтесь в сочленения, в голову, куда угодно!
Треск винтовок возобновился, но теперь в нём не было прежней уверенности. Была паника, сотни пуль ударили в хитиновые панцири монстров. И отскочили,
— Пулемёты! — крикнул я в переговорную трубу, соединённую с позицией Брунгильды. — Бруна, чёрт тебя дери! Огонь по этим уродам!
— Уже работаем, командир! — донёсся до меня её яростный голос. — Но это всё равно, что горохом в стену кидать! Эта хрень толще стен Кхарн-Дума! Наши пули её только щекочут!
Она была права, я видел, как очереди из пулемёта, которые могли разорвать на куски закованного в латы рыцаря, просто рикошетят от их брони, не причиняя никакого вреда. Твари же, казалось, даже не замечали нашего огня. Они продолжали своё неумолимое движение. Они шли прямо к завалу, к той самой стене из камня, которая должна была стать могилой для армии эльфов.
Первый монстр подошёл к завалу и остановился. Он опустил свою безглазую голову, и его гигантские рога-буры коснулись камней. Затем он взревел, и вся его чудовищная масса пришла в движение. Он ударил.
Звук был таким, как будто столкнулись два поезда. Гигантский валун, весом в несколько тонн, который не смогли бы сдвинуть и сотня орков, от удара треснул и разлетелся на куски, как стеклянный. Монстр взревел снова и ударил ещё раз, вгрызаясь своими рогами в толщу завала, разбрасывая камни и землю, как бульдозер. Второй монстр подошёл с другой стороны и начал делать то же самое.
У меня перехватило дыхание, я смотрел, как два этих чудовища, два живых тарана, методично, шаг за шагом, разрушают мою преграду, разбирают её, расчищая проход. В каменной стене, которая казалась мне непреодолимой, на глазах начал образовываться проход. Широкий, удобный проход для основных сил.
— Мортиры! — заорал я, понимая, что это наш единственный шанс. — Огонь по тварям! Всеми орудиями! Залп!
Мои канониры, оправившись от шока, начали лихорадочно работать, наводя свои орудия на новые цели. Но я видел, что это почти безнадёжно. Твари были слишком близко к завалу, почти сливались с ним. Попасть в них с такой дистанции, да ещё и по движущейся цели, было невероятно сложно.
Первые снаряды ушли в «молоко», взорвавшись на склоне завала и подняв в воздух тучи пыли. Один снаряд, ударив в панцирь монстра, отскочил от него, как мячик, и взорвался в стороне.
А твари продолжали свою работу, проход становился всё шире. Я видел, как за их спинами эльфийский командир, опустив свой рог, вытащил из ножен длинный, чёрный меч. Он поднимал его над головой, и его армия, видя, что путь почти свободен, начала перестраиваться. Они больше не паниковали, снова превращаясь в ту самую идеальную, смертоносную машину. Они готовились к атаке. К последней, решающей атаке через пролом, который для них пробивали их чудовища.
Мой гениальный план, моя хитроумная ловушка, моя великая победа, всё это на глазах превращалось в прах. Капкан, который я с таким трудом захлопнул, сейчас вскрывали, как консервную банку. И я ничего не мог с этим поделать.