Формула огня

Джек из тени

Она посмотрела на меня, как на сумасшедшего.

— В бочку? С двух километров? Ты выпил лишнего, Михаил? Даже гномий арбалет лучшего мастера не даст такой точности и на пятьсот шагов. Это невозможно, законы полёта…

— Законы можно обойти, если знать, как, — перебил я её. — Смотри.

И я начал рисовать. Я нарисовал поперечное сечение ствола и внутри него спиральные линии.

— Нарезы, — сказал я. — Они заставляют снаряд вращаться вокруг своей оси, как волчок.

— И что это даёт? — она склонилась над чертежом, её профессиональное

любопытство пересилило скепсис.

— Стабильность, снаряд не будет кувыркаться в полёте. Он будет лететь полностью предсказуемо, плюс это увеличит дальность. И, что самое главное, точность, причём многократно.

Она долго молчала, водя своим коротким, чумазым пальцем по моему чертежу. Я видел, как в её голове, в этом гениальном гномьем мозгу, идёт сложнейший процесс. Она прикидывала, просчитывала, искала слабые места.

— Это… интересно, — наконец выдавила она. — Нагрузка на ствол будет чудовищной. Качество стали… та дрянь, из которой мы льём мортиры, не выдержит. Её просто разорвёт после десятка выстрелов, нужен хороший сплав с добавками… у нас есть немного в Кхарн-Думе, в старых запасах.

Она говорила уже не со мной. Она говорила сама с собой, её глаза горели инженерным азартом.

— И снаряд… он должен быть не круглым, как сейчас. Чёрт, это же целая новая технология литья! И… Как обеспечить герметичность, чтобы пороховые газы не прорывались мимо снаряда? Нужен затвор новой конструкции!

Она вскочила и начала мерить шагами наш небольшой уступ, жестикулируя и бормоча себе под нос на смеси всеобщего и кхазалида. Я смотрел на неё и улыбался. Зверь проснулся, я дал ей задачу, достойную таланта мелкой гномки.

— Вот именно, — сказал я, когда она немного успокоилась. — Поэтому я отзываю тебя со стройки. Ты мне здесь больше не нужна, с бетоном и орками справятся и без тебя. Ты забираешь своих лучших мастеров, Двалина и Оина, и возвращаешься в Кхарн-Дум в вашу подземную кузницу, это теперь твой главный проект.

Она остановилась и посмотрела на меня. В её глазах больше не было ни насмешки, ни скепсиса. Только азарт и предвкушение сложной, почти невыполнимой работы.

— Но это ещё не всё, — добавил я.

Я взял другой лист пергамента.

— Одной точности мало. Мне нужны новые типы снарядов. Новые «игрушки» для этих пушек.

Я быстро набросал схему.

— Первое. Фугасный снаряд. Тонкостенная болванка, заполненная не порохом, а чем-то более мощным. Бризантным взрывчатым веществом. Тем, что мы пытались получить в лаборатории. Оно не просто горит, оно детонирует, создавая ударную волну. Такой снаряд, попав в стену, не просто пробьёт дыру. Он её разнесёт на куски.

— Второе, — я нарисовал другую схему, — и это самое интересное. Шрапнель.

Я нарисовал стакан, заполненный маленькими шариками.

— Представь себе снаряд, который взрывается не при попадании в цель, а в воздухе, над головой у противника. За мгновение до взрыва небольшой вышибной заряд выталкивает из корпуса сотни свинцовых пуль. И они, сохраняя скорость снаряда,

летят дальше, накрывая смертоносным дождём огромную площадь. Против пехоты на открытой местности… это будет мясорубка.

Брунгильда смотрела на мой чертёж, и её лицо, до этого воодушевлённое, стало мрачным. Она, как никто другой, понимала, о чём я говорю. Она видела не схему, а результат. Сотни тел, разорванных в клочья, поля, усеянные трупами.

— Это… это чудовищно, Михаил, даже для тебя — тихо сказала она.

— Война, это и есть работа мясника, Бруна, — жёстко ответил я. — Просто кто-то работает ножом, а кто-то — топором. Я предпочитаю топор побольше. Эльфы не будут играть с нами в благородство. Они придут, чтобы вырезать нас всех, от младенцев до стариков. И я должен дать нашим солдатам инструмент, который позволит им убивать врага эффективно, массово и с безопасного расстояния. Потому что чем больше мы убьём их там, — я махнул рукой в сторону завала, — тем меньше наших парней погибнет здесь.

— Но как… — наконец спросила она, — … как заставить его взорваться в воздухе? В нужный момент? Нужен какой-то… механизм.

— Дистанционная трубка, — кивнул я. — Или, проще говоря, взрыватель с замедлителем. Самый простой вариант, пороховая дорожка, которая горит определённое время. Мы можем рассчитать время полёта снаряда до цели и поджечь фитиль в момент выстрела. Примитивно, неточно, но для начала сойдёт. А потом… потом мы подумаем о чём-то более совершенном. Может, какие-то ваши руны, реагирующие на время или давление…

— Руны времени… — пробормотала она, и её глаза снова загорелись. — Это сложнейшее искусство, почти забытое. Но в старых библиотеках Кхарн-Дума… возможно, что-то осталось. С учётом того, что тёмные блокировали чары, созданные за последние триста лет, это может сработать. Чёрт, какая задача!

Она снова была в своей стихии. Сложность, вызов, почти невозможность, вот что заводило её больше всего.

— Хорошо, — сказала она решительно, и её голос снова стал твёрдым. — Я берусь за это, но мне нужны все ресурсы. Лучший металл, лучшие кузнецы, полный доступ к лаборатории и библиотеке. И чтобы никто не лез ко мне со своими дурацкими приказами.

— Ты получишь всё, что нужно, — пообещал я. — Кхарн-Дум весь твой с потрохами. А я буду ждать свои новые игрушки. И горе эльфам, когда мы их получим.

Брунгильда кивнула, развернулась и, не прощаясь, начала спускаться с уступа. Я смотрел ей вслед, гномка шла быстро, уверенно, как разумный, который точно знает, что ему делать. Шла создавать оружие массового поражения, которое изменит этот мир навсегда. И я, её муж и командир, отправил её туда сам.

* * *

Брунгильда уехала на рассвете, забрав с собой лучших гномьих мастеров и мои чертежи, пахнущие углём и безумными идеями. Я смотрел, как её небольшой, хорошо охраняемый отряд скрывается в утреннем тумане за перевалом. Она увозила с собой обещание новой, куда более страшной войны для этого мира.