Форпост - 3
Шрифт:
Капитана понесло.
Конечно, снова получить в многострадальный глаз было чертовски неприятно, но не смертельно. Информация, которую ему полночи сливал Кольцов того стоила. Не то чтобы Иван надеялся что-то из неё для себя выжать и как-то с выгодой её использовать… Просто было интересно. Любопытно. В чисто познавательных целях.
Ночной разговор и попытка Вани посеять сомнение в душе капитана аукнулась уже утром.
Во-первых, его связали. Не туго, но основательно.
Во-вторых,
И, в-третьих, завтрак ему не достался. Хотя тех же женщин покормили сытно и даже искупали за бортом, а потом выдали каждой по небольшому куску грубой материи.
Маляренко, извиваясь как червяк, дополз до борта и кое-как сел, вытянув ноги. Берег за ночь значительно приблизился, а команда, после завтрака, налегла на вёсла гораздо усерднее, чем вчера.
Перед носом снова возник Вася с тряпкой в руках. Он профессионально оглядел пленника и ухмыльнулся.
— Не напрягайся. Тебе вредно.
И быстро завязал Ивану глаза.
Когда-то давным-давно, у родного дяди Ивана был попугай. Этот попугай (Иван уже не помнил, как его звали и какого он был вида), так вот — этот попугай был жутким матерщинником. Кто уж его так научил — было неизвестно, но факт есть факт, стоило кому-нибудь прийти в гости, так эта сволочь начинала сразу громко и очень пошло выражаться. Дядька краснел, а потом накидывал на клетку плотную тряпку и попугай мгновенно умолкал. Маленький Ванечка всегда этому удивлялся и, приподнимая край платка, заглядывал внутрь. Попугай действительно почти всегда сразу засыпал! Дядя объяснял это тем, что попугаю просто становится скучно и он, чтобы не терять зазря времени, просто засыпает.
Сейчас таким попугаем был сам Маляренко. Тугая повязка на лице давила на подбитый глаз и разбитый нос, заставляя их болеть в два раза сильнее, макушку пекло солнце, а жёсткие доски фальшборта впивались в спину. Шевелиться тоже было больно. Рука и бок при каждом движении тела давали о себе знать и Ваня, решив, что всё равно ни хрена интересного не видать и не слыхать, просто-напросто заснул.
Проснулся Иван оттого, что лодка обо что-то крепко приложилась бортом, а из рубки раздался громкий мат Кольцова. Вся палуба ходила ходуном. Экипаж суетился, бегал и чего-то делал с лодкой.
«Тонем?»
Тонуть, вот так, связанным и с закрытыми глазами было страшно.
«А… нет, не похоже»
Мат Кости был, скорее, добродушным, а суета моряков — весёлой. Сыпались шутки, звучали громкие приветствия и женский смех.
«Приплыли»
Иван проторчал на своём месте ещё, как минимум, два часа, наслаждаясь радиопостановкой под названием «прибытие в родной порт». Мимо бегали люди, чего-то носили, чего-то делали и никакого внимания на связанного пленника не обращали. А потом и вовсе — ушли.
«Вот тебе и важный пленник!»
Ваня даже обиделся. Его тут попросту забыли!
— Этот?
— Этот.
— Сам дойдёт.
Сильные и жёсткие ладони вцепились в Маляренко и рывком подняли того на ноги. Избитое и затёкшее тело моментально отреагировало.
— А! Блять!
Ноги подогнулись, и Ваня повис на руках своих конвоиров.
— Заткнись, сука! Хоть слово ещё вякнешь — руку сломаю. Понял?
На голову, поверх повязки, натянули мешок и дышать сразу стало намного тяжелее.
— Шевели заготовками!
— Тяжёлый, зараза. Да быстрее шевели ногами, урррод!
Весь путь, который занял не меньше часа, Иван постоянно шёл наверх. По какой-то невероятно длинной лестнице. Ноги постепенно ожили и вспомнили как это — ходить, да и бок уже не так болел, но монотонное и однообразное движение было настолько утомительно, что Ваня потихоньку заснул. Он переставлял ноги и спал, как самая настоящая боевая лошадь.
Ване снился институт и посвящение первокурсников в студенты, которое по обыкновению проходило с обратной стороны Медеуской плотины, на дне гигантской противоселевой ловушки. А самое интересным в этом сне было восхождение по лестнице на эту самую плотину. Сон был каким-то уж очень натуральным — босые ноги с каждым шагом болели всё сильней.
— Быр-быр-быр-быр!
— Мммм?
— Ты чё, урод, спишь что ли?
Мощный тычок в спину придал ускорение, которое плавное перешло в падение.
Уффф! На охапку сена. Фууух! Прелого и вонючего.
Маляренко чихнул и проснулся.
— Развяжите меня, козлы! И попить дайте! И вообще, я требую адвоката!
Секундная тишина взорвалась оглушительным смехом. Смеялось человек шесть или семь и их смех отражался эхом со всех сторон.
«Пещера»
— Развяжите его. И дайте ему напиться. — Властный голос отдал команду и гогот мгновенно смолк.
Перед Иваном, в сумраке пещеры, стоял невысокий человек в кожаных доспехах и с факелом. Больше Ваня ничего разглядеть не успел, потому что этот человек сунул факел почти что ему в лицо. От яркого огня глаз сразу ослеп. Человек с факелом хмыкнул.
— Так вот ты каков… ну что ж — обживайся. Это теперь твои апартаменты.
Перед самым носом Вани заскрипела и гулко грохнула тяжёлая дверь.
Глава 6
В которой Ваня приходит к выводу, что белорусские партизаны — это очень крутые мужики и ему до них далеко
Длинный кожаный трос, сплетённый из множества ремней, засвистел, обтирая край деревянного рельса по которому, ускоряясь, бежала тележка и планер начал набирать скорость. Тяжёлый груз ухнул в пропасть, тележка с крюком улетела следом за ним, а огромная птица, величественно расправив крылья, как-то очень медленно взмыла в небо.
— А-аа-а!
Все семьсот шестнадцать жителей посёлка одновременно с восторгом выдохнули. Взлетел! Птица приподнялась на пару секунд над обрывом и с бешеной скоростью рухнула вниз, скрывшись за краем плато.