Форпост
Шрифт:
Веселый, нетрезво покачивающийся, оглядел помещение бесшабашным и плутоватым взором, затем развел руки картинно, поклонился в пояс обомлевшему милицейскому собранию и, отодвинув плечом бородатого дворника-понятого, приветливо изумился:
– Вот, так и гости у нас под утро! Здравия вам желаю, граждане начальнички! Что случилось, что кто натворил? Неужели Федя с Кирюшей? Ай-яй-яй! Ну, сознавайтесь, пацаны, чего учудили? Мне прямо-таки любопытно, честное пионерское слово! А кроватка моя чего перевернута? Неужто и я под чужой разбор пристроился?
Общий яростный рык милицейской своры
– За что, паскуды?!. Я со свиданки вернулся, я спать обязан! И ничего я не пьяный, я в жопу трезвый! В чем виновен, скажите? Где прокурор, бля?!..
СЕРЕГИН. 20-Й ВЕК, ДЕВЯНОСТЫЕ ГОДЫ.
Завершив эпопею с видеопиратами и с их криминальными опекунами, Серегин очутился в полосе бездеятельности и уныния. Он чувствовал себя абсолютно лишним на развалинах старой страны, где, как на разоренном муравейнике, копошились миллионы людей, пытаясь выжить по новым принципам провозглашенного капитализма, суть которого представлялась достаточно смутно. С другой стороны, существовали страны, где капитализм отстроили давно, на совесть, а потому многие тысячи бывших советских граждан, уставшие от бесконечного рытья всяческих котлованов, решили поменять муки очередного грандиозного зачинания на умеренные трудности эмиграции, ринувшись вон из разваленного государства. Толпы страждущих охватывали здания посольств, стремясь за заветными визами, пусть краткосрочными – там разберемся! – и эмиграция к концу восьмидесятых порой напоминала эвакуацию.
К паникерам, сулившим стране голод, разруху и непременное возрождение тирании, Серегин не примыкал, а вот побывать за границей и попытать там счастья ему хотелось, тем более, исчезнуть из города, где его активно искали взбешенные бандиты, следовало хотя бы из соображений элементарной безопасности.
Помог школьный друг Кеша, также недавно вернувшийся из армии, ныне – праздношатающийся, подрабатывающий где придется, и безоглядно устремленный в страну своей мечты – Америку, которую, как и Серегин, видел лишь фрагментарно на экране телевизора – в новостных программах и в размытых копиях переписанных видеолент. Отсутствие объективной информации Кешу не смущало: страна Америка существовала в его сознании неким вожделенным раем земным. Однако американские дипломаты, опомнившиеся от радостей первого наплыва симпатизирующих их стране граждан коммунистической державы, быстро сообразили, что едут к ним не гости, а нелегальные переселенцы, и вскоре получение визы для ее соискателей начало представлять процедуру муторную и обремененную многими формальностями.
Осторожный Кеша в боязни получить отказ, начал искать «концы», гарантирующие обязательность появления в его паспорте лилово-розового чернильного штампа, представлявшего пропуск в иной мир. Поиски заняли время, но вскоре товарищи навестили некий офис, где за столом, заваленном ворохом заполненных посольских анкет, восседал тип лет сорока, целиком в изучение анкет погруженный.
Внимательно
– В какую же делегацию вас воткнуть? – И далее, заведя продувные зенки к потолку, молвил в раздумье: - Закупка водоочистной системы для канализации Урюпинска? Нет, не тот типаж… Эксперты по машиностроению? Возраст… Эй! – Внезапно крикнул он в сторону смежной комнаты: - Светик! Мы группу молодых художников еще не укомплектовали?
– Одно место есть! – ответствовал бодрый девичий голосок.
– А два?
– Два, так два!
– Заполняйте анкеты. – Тип придвинул друзьям чистые бланки. – Едете от Союза художников России. Как молодые таланты. Приглашены вместе со своими работами на выставку в Бостон. Собеседование завтра, вовремя успели. Залог – по двести долларов с носа.
– А если не пройдем? – поинтересовался Кеша.
– Значит, вернем залог, - ответил загадочный тип.
У этого парня был беспроигрышный бизнес.
Следующим утром в компании десятка разнополых младых существ, одетых одинаково расхлябанно и предметом под названием «расческа» пренебрегающих, Серегин и Кеша канули в пристройку правого крыла американского посольства, где из окошечка с бронированным стеклом, осмотрев их банду, пожилой консул в свисающих к носу очках, буркнул в микрофон:
– Мне нужны фотографии ваших работ! – И – один за другим выбросил на стойку через прорезь в окошечке паспорта, отмеченные траурной печатью отказного решения.
С общим тоскливым воплем, переходящим в беспомощные причитания, претенденты вывалились из пристройки, устроив оперативное совещание на улице под неприязненными взорами охранявших посольство оборотней в погонах – гэбэшников в милицейских шкурах.
Кляли контору аферистов, скрежетали зубами от досады и жаждали возврата залога, двинувшись дружной негодующей толпой по известному адресу.
Деятель от незаконной иммиграции по-прежнему вальяжно восседал в кресле за столом, его звонкоголосая помощница стучала по клавиатуре компьютера, а рядом с аферистом на стуле смиренно сидел очередной, вероятно, соискатель заграничного счастья.
На толпу, ввалившуюся в мошенническое переселенческое заведение, его шеф отреагировал с редким равнодушием, буркнув:
– Ну, чего там у вас стряслось?
Выслушав претензии, привычно повернул голову к смежной двери, дав указание:
– Светик! Возьми фотоаппарат и дуй на выставку «Живописцы двадцатого века». Я же тебя предупреждал, что фактура понадобится! Давай быстро, этим двоечникам завтра на пересдачу!
Следующим утром соискатели вновь навестили посольство, предоставив ответственному лицу фотографии полотен российских мастеров, цинично охарактеризованных ими в качестве собственных работ. Творческие усердия гениев прошлого произвели на дипломата должное впечатление. Он даже вступил в договор с одним придурком, предъявившим ему по собственной инициативе изображения «Явление Христа народу» и «Иван Грозный убивает своего сына», о возможности продаже ему копий, в чем был бессовестно заверен.