Форпост
Шрифт:
– Ты тоже еще тот жмот!
– Я тяжело расстаюсь с деньгами, поскольку с ними нелегко встретиться, - парировал Худой Билл.
Серегин не найдя подходящего комментария, пыхтя, встал, взял с тумбочки диктофон с записью звякающих «квотеров» и пошел на улицу к таксофону. Он хотел позвонить в Москву, хотел услышать родные голоса, хотел хотя бы на миг приблизиться к тем далям, что казались отсюда, из жизни взаймы, из мрака пресмыкания и безысходности, покинутой землей благословенной. Куда теперь, как нашептывала практическая мыслишка, он мог вернуться, не теряя возможности
Поговорил с мамой, затем, уже набрав номер Ани, повесил трубку. О чем говорить с ней? О том, что он ее бросил и предал, влекомый загадочными пространствами Запада, оказавшимися тисками? К чему бередить ей душу? У нее наверняка устоялась жизнь, а он своим праздным звонком вновь выбьет ее из колеи… Нет для него Ани, нет!
Позвонил различным знакомым, справившись о делах в стране, претерпевающей многие трудности, и - вот нелепость! – искренне завидующим ему! Разговор с бывшим армейским сослуживцем, ныне – владельцем небольшого автосервиса, немало обескуражил: оказывается, в Москве начался спрос на подержанные авто из Европы и США. Налог на ввоз машин практически не взимался, а доходы ловких парней, уяснивших текущую конъюнктуру, достигали умопомрачительных величин.
От таксофона Серегин вернулся в компанию нью-йоркских гангстеров, вооруженный ослепительной идеей: им срочно следовало заняться перегоном автомобильной американской второсортицы в гостеприимную российскую благодать!
– Мы начнем собственный бизнес! – убеждал он товарищей. – Сложимся, купим для начала три машины, дальше дело пойдет!
– Ты уверен в результате? – засомневался Худой Билл.
– В любом случае вы расширите свой кругозор…
– Вообще-то, - сказал Худой Билл, - идея недурна. По крайней мере, в Россию Фаринелли за нами не сунутся. Я ставлю на кон свой «Кадиллак». У него почтенный возраст, но это крепкое корыто.
– Мы на мели, - взял слово Джон, - но у нас есть «Таун-кар», правда, без документов…
– У меня есть бумаги на такую тачку, - кивнул ему Худой Билл. – Машина погибла год назад, но вполне может вынырнуть в другом штате. С кузовными табличками я управлюсь за день, в том числе – с секретными, их специально запихивают во всякие хитрые щели для таможенных ищеек…
И уже на следующий день, получив расчет, прикопав стволы в ближайшем перелеске и, оставив ненужные вещи на сохранение в заводской подсобке, троица отбыла в Балтимор, откуда уходил сухогруз с автомобилями, следующий в порт Ленинграда.
Переночевав в мотеле, поездом отправились в Вашингтон за визами для Джона и Билла. Проволочки с визами заняли едва ли не неделю, но неунывающий Джон, специалист по магазинным кражам, решив не тратить зря время, привлек к делу товарищей, смекнув, что в нищей стране, куда они направлялись, западные товары обеспечат покрытие всех текущих бытовых расходов.
Похищенное барахло уместилось в трех внушительных баулах, должных переместиться в итоге в грузовой отсек лайнера, направляющегося в столицу бушующего демократическими переменами СССР.
Однако – вышла задержка. Худой Билл, не теряющий
– Значит, летим через Мексику, - внес предложение не чаявший убраться из Америки Джон.
Худой Билл одарил его небрежным досадливым взглядом. Продолжил:
– Мы не можем все время жить, как крысы в подземелье. Да, нам придется еще долгое время не очень-то и высовываться в этой жизни, но также придется проявить смелость в решении возникшего недоразумения. У нас появился заинтересованный помощник. Парень из Египта, нелегал, работает уборщиком и мойщиком посуды в одном из ресторанов Фаринелли в Бруклине. Ресторан – так себе, на Кони-Айленд Авеню, на проходной трассе, туда никто и не ходит. Точка скорее всего, для отмыва денег и деловых встреч. Парень служил то ли курьером, то ли порученцем, и пару месяцев назад повез деньги на указанный ему адрес. Немного, тысяч пять. Машины у него нет, прав тоже, поехал на автобусе. Там кто-то с него эти деньги снял, а он и ухом не моргнул. Фаринелли отбили ему потроха, сломали пару ребер, и теперь он пашет на них за бутерброд и раскладушку в подвале ресторана. Его паспорт у них, смываться ему некуда, да и боязно. А у парня – девка с гражданством, готовая на законный брак…
– И?.. – вопросил Серегин.
– Нам придется наведаться в Нью-Йорк Сити, - кратко ответил Худой Билл. – И навестить тот самый ресторан. С понятной, надеюсь, вам целью…
– А если этот араб – ловушка? – усомнился Джон.
– Он не станет играть со мной, - ответил Худой Билл внушительным тоном. – Он знает моих друзей и слышал об их возможностях. Ему нужен паспорт, вот что.
– Похоже, ты прав… - горестным голосом произнес Джон. – О, господи, еще одно испытание!
Ресторан действительно был малопривлекательным для публики. Расположенный в обшарпанном, начала двадцатого века двухэтажном строении, примыкающим к бесконечной череде себе подобных, с мутными зачерненными стеклами, неказистой дверью и скромной вывеской, непременного желания заглянуть в его чрево он не вызывал.
За рестораном виднелись кирпичные шестиэтажные строения, оплетенные железными пожарными лестницами – в основном, социальные жилища бедноты, а, напротив, по одной из главных бруклинских магистралей, катили ревущим неутомимым потоком стада машин.
Раб из ресторана предоставил Биллу дубликат ключа от двери черного хода, располагавшегося с тыла. Судя по всему, ему нельзя было отказать в известной отваге и сообразительности, отличавшей, впрочем, всех нелегалов от эмиграции, да и как бы иначе они очутились в Америке?.. Согласно дубликату Джон подобрал отмычки, дабы отвести грядущие подозрения мафии и полиции от сговора между служащими ресторана и злоумышленниками, идущими на горячее и крайне серьезное дело.
Египтянину также вручили дешевый мобильный телефон для оперативной связи.