Форпост
Шрифт:
Нешуточные страсти бушевали в отгороженном от основного зала кабинете ресторана «Пекин», где трое свежеиспеченных агентов КГБ предавались горячим обсуждениям своего нового, внезапного и вынужденного статуса, навязанного им изощренной и злой волей советской контрразведки.
Вину за провал контрабанды валили на беспринципного авантюриста Джона, связавшегося с местной уголовной нечистью, в чьих рядах наверняка обретался информатор госбезопасности. Джон, отмахиваясь, говорил, что в каждом деле возможен фатальный провал, а, кроме того, заявлял, что нет худа
– Нам не дано предугадать, кому и где придется дать… - сделал он вывод.
– Но если нас раскроют, это – электрический стул, - пробубнил угрюмо Худой Билл. – И запомни, юморист, - прищурился на Джона. – Шутники тоже умирают всерьез. Не лучше ли сдаться ФБР по приезду?
– А сколько лет ты получишь за ограбление оружейного?.. – спросил его Серегин, - единственный, вымерявший каждое слово в данной дискуссии, ибо не без причины опасался тайных микрофонов. – А за контрабанду в составе организованной группы? Далее: вдруг из наших стволов кого-то уже прикончили в Штатах, а?..
– Да, мы в просчитанном капкане… - согласился Худой Билл. – Но пока он не жмет, его можно считать удобным…
Серегин выразительно завел глаза на потолок, и товарищи, проникнувшись его намеком, умолкли, уткнувшись в тарелки с китайскими пельменями в соевом соусе.
Далее их ждала утка «по-пекински». Не так и плохо! В тюремной камере, недавно грозившей им, иные контрабандисты удовлетворялись куда более скромными блюдами.
Так начался у преступной троицы вынужденный, а потому грустный, однако чрезвычайно увлекательный роман с одной из самых мощных и основательных секретных служб подлунного мира – Комитетом Государственной безопасности СССР, - вскоре распавшимся и уничтоженным вместе с той страной, чьим порождением он являлся. Однако до событий распада прошел немалый срок, когда под сенью вездесущего ведомства Серегин и сотоварищи проживали отпущенное им время бытия как на разбродном нищем пространстве России, так и в жесткой сытой клетке Соединенных Штатов.
Начало же общения с нечистым духом, олицетворенным в субъектах работников государственной безопасности, не оставляло сомнений в том, что дух крепко вцепился в холки своих новых подопечных, напоминая о себе едва ли не ежедневно, заставляя проходить неофитов проверки на полиграфе, экспертизы психологов и задушевные встречи с курирующим их офицером.
Процедуры общения с ГэБэ происходили камерно, пускай и в положительном смысле данного определения, обсуждение такового общения внутри компании куратором не приветствовалось, но и в самом трио не обнаруживалось желания изустно анализировать архитектуру той ямы, куда оно угодило.
Над попавшими в ловушку гангстерами повисло облако загадочной неопределенности. Единственной прорехой в облаке стало задание Серегину выехать в США, переправив оттуда в порт Ленинграда пару автомашин с оружием. Оплату услуг коррумпированных американских таможенников, равно как и расходы на поездку, оплатило
Встречать машины в порту, дабы их безошибочно идентифицировать, тем не менее, пришлось: в Ленинград он отправился на поезде вместе с куратором, - капитаном Евсеевым.
Всю ночь дороги пили коньяк, кадрили проводниц и трепались на разнообразные темы.
Олега тревожил вопрос: каким предполагается его будущее? Вопрос был задан под занавес дорожной пьянки, когда в сером рассвете они вышли на перрон Московского вокзала с гудящими от алкоголя головами и с нарушенной динамикой телодвижений.
– Ты не дрейфь, - успокоил его довольно искренним тоном Евсеев, моргая малиновыми веками. – Со дня на день вас передадут в Первый Главк… Ну, и поедете в свою Америку. Только уже… Ну, ты понял, в каком качестве…
– Шпионами, что ли?
– Ну, до шпионов вам мохом срать, да и вряд ли такой контингент в «сто первую» даже на экскурсию сводят…
– Это что за «сто первая»?
– Это? Школа внешней разведки…
– Ну, главное, чтобы в «двухсотые» не записали…
– Пока это – не в наших интересах, - добродушно покосился на Олега Евсеев. С каждой минутой он, стряхивая с себя сонную оторопь, приобретал присущую ему уверенность, поигрывал мощными плечами под легким пиджачком, пружинил в походке и гордо нес сквозь пространство отчужденное жесткое лицо с ироничным блеском глаз бесповоротно уверенного в своей силе и в смекалке патриция среди кишащей вокруг толпы плебеев.
– Тогда какими вырисовываются задачи? – настаивал Серегин.
– Будете как бы… доверенными лицами, - донесся ответ. – На первых порах. Действующий, что называется, резерв. Что потом – время покажет. Так или иначе - связь – через меня.
– Понятно, - кивнул Олег. – Расширять наш круг знакомств с секретными персонажами из секретных ведомств – не след…
– Вот, - кивнул собеседник, - учишься азбуке…
– А на хрена вам стволы-то эти краденые? Отпахивает какой-то дешевой мелочевкой…
Евсеев помедлил. Затем произнес нехотя, с ноткой неприязни:
– Да сам не пойму… Типа: чтоб добро не пропало. Крестьянские начальственные умы, не иначе… Хочешь смейся, хочешь – плачь… Может, на подарки к Дню Чекиста по персоналиям и весям распределятся… Не удивлюсь. Короче, ответа нет. Но есть приказ.
– Увы! – сказал Серегин.
– Да ты садись в такси, - уже бодрым тоном продолжил Евсеев. – Контора платит, а таможня ждет. И еще: пять стволов с боезапасом мы в отчет не включаем… Есть возражения?