Форпост
Шрифт:
Эрика, глядя на меня, тоже начинает бояться. Даже сейчас у нее иногда проскальзывают отголоски того ужаса перед древними призраками из глубины веков, что десятки поколений мешали развитию неандертальцев.
— Нет, они вовсе не так сильны, и цепляются за каждую кроху энергии, чтобы прожить ещё день.
— Энергии?..
— Жизненной силы, веры людей в них… Нет, это не они. Тихо!
Очень далеко, на грани слышимости донеслись новые раскаты. Может, это сильная гроза? Запахнув куртку, иду к воротам и залажу наверх. Горизонт, насколько хватало глаз, чист. Ни одной вспышки… Жена подошла
— Эрика, это где-то очень далеко. И мне страшно представить, какой силы должны быть эти звуки в том месте, откуда они до нас доносятся.
— Но если очень далеко — значит, для нас опасности нет?
— Будем на это надеяться. Пошли в дом, до утра ещё долго…
Снова заснуть я так и не смог. Ворочался, прислушивался к вернувшейся тишине, нарушаемой только потрескиванием дров в печи. С рассветом, хмурый и невыспавшийся, вышел на улицу, и снова полез на стену. Отсюда можно было разглядеть далёкую точку наблюдательной вышки. Нет, все по прежнему. Да и часовые подняли бы тревогу, если что. Но смутная тревога меня не покидала.
— Утар, буди Тура и Дара. Мы едем в лагерь охотников.
— Что-то случилось?
— Да, но пока не знаю, что именно. Собирайтесь, мы быстро.
Через два часа я стоял на небольшой платформе из бревен, поднятой над лесом. Деревья уже сбросили большую часть листьев, только кое-где желтели отдельные пятна. Отсюда я мог видеть очень далеко — и степь на юге, и лесной массив на севере.
Я искал следы возгорания… Умом понимал, что это бред, и никакой артиллерии здесь, в каменном веке нет и быть не может, но ничего не мог с собой поделать. Около часа до боли в глазах всматривался в линию горизонта, но так ничего и не обнаружил. На юго-западе небо стало темнеть, там собирались тучи. Нужно спускаться, как раз успею вернуться в Лантирск до дождя…
Я немного успокоился, это явно были не разрывы снарядов. Все, хватит страдать ерундой — работы полно, и так не знаю, за что первым хвататься. Три чугунные станины отлили успешно, металл застыл без трещин и раковин. Валы тоже были, их ещё придется вручную доводить до ума. Шлифовать, и очень долго, придется и чугунные шарики, горка которых лежала на столе. Отлитые в сделанные со всей возможной точностью, по одному и тому же шаблону формы, эти элементы подшипников даже на глаз были далеки от идеала. Задуманные станки для вытачивания ступиц колес и их ободов, стрел и болтов я буду делать всю зиму, если не дольше. У же мысленно обтачивая очередную деталь о шероховатый песчаник, я забрал у охотников очередную добычу и отправился назад. Туча медленно приближалась, заполнив собой уже половину горизонта.
Мы успели — проехали в ворота, разгрузились, и даже отправились обедать, а дождя все не было. Женщины сегодня приготовили вкусное пюре из клубней, отлично сочетающееся с запеченым в глине сочным гусем. Отдав должное их кулинарному искусству, я вспомнил, что шлифовальных камней осталось совсем немного, и отправился на улицу, обходя дворец — они хранились в соседнем крыле. Туча уже затянула почти все небо, люди спешно заносили в дома вещи, которые могли намокнуть. Нос зачесался, я несколько раз чихнул,
Девушка улыбнулась мне, хотела что-то сказать, но, как и я минутой раньше, чихнула несколько раз подряд, аж слезы выступили.
— Дим, Эрика сегодня будет рыбу жарить? Ч'чонг с Праттом пол лодки наловили.
— Да, собиралась…
Я остановился на полуслове — Ирика, снова чихнула и вытерла рукой глаза. На молочно белой от солнцезащитного крема щеке протянулся темный развод.
— Что такое? Я где то вымазалась?
Ирика стала осматривать одежду, но я уже не смотрел на нее. Выставив ладонь перед собой, я наблюдал как на ней появляются мельчайшие серые точки. Дождя не будет. С неба сыпался пепел…
— Ирика, заходи в дом и закрой плотно дверь. Не выходите на улицу. Я к Лессе, скоро вернусь.
— Дим, что случилось? Аа-ап-чхи!
— Это самое. Если все станет совсем плохо, мы не сможем нормально дышать.
Новая ткань пока не использовалась, все полотна складывали до зимы, тогда из них начнем шить одежду. Вот сейчас этот запас и используется, одежда подождет.
— Лесса, принеси мне, пожалуйста плетёную ткань.
Мастерица молча протягивает мне требуемое, и я отрезаю квадратный кусок.
— Дим… Зачем такой маленький кусок… С него же ничего не сшить!..
— Для той вещи, что мне нужна, его хватит. Нарезай ткань на такие куски их нужно сделать много.
— Хорошо… Жалко только, мы столько ее делали!..
— Лесса, сейчас эта ткань сохранит здоровье всем людям. Повторяй за мной.
Отрезанный кусок я свернул пополам, заполнив пространство между тканью горстью пуха и шерсти с коз, которых уже пробовали подстригать. Привязал четыре веревки, и быстро надел маску на лицо. У человека, знакомого с десятком эпидемий различных коронавирусов, это движение было доведено до автоматизма.
— На улицу выходим теперь только в такой "маске". С неба падает пепел, если им долго дышать, злые духи смогут навредить людям.
— А в домах тоже в "маске" ходить?
— Нет, но лишний раз двери и окна не открывайте. Все работы останавливаем, пока небо не очистится. И продолжайте делать ткань. Ее понадобится ещё очень много…
На улице я отправлял всех встреченных людей к швеям, а сам обошел все дома и предупредил людей о новой опасности. Пепел стал сыпаться гуще, и видимость начала снижаться.
За воротами тревожно кричали животные, они забились под навесы и не хотели выходить из укрытий. Подозвав двоих л'тоа, поручил им закрыть двери в сараях и конюшне. "Собаки" и кошки сами попрятались в домах, только две подросшие тигрицы в клетке чихали и фыркали. Завидев меня, они радостно бросились навстречу, вставая на задние лапы и пытаясь обнять. До сих пор они признавали своими "родственниками" только десяток человек, возившихся с ними с рождения, на других просто не обращали внимания. Жалко зверюг, хоть и вымахали уже в полтора метра, все ведут себя как дети…