Фотограф
Шрифт:
Именно в этот вечер он решил придать событиям новый импульс. Он должен был без промедления сделать новый шаг и, решаясь на него, испытывал не то чтобы угрызения совести, а скорее волнение, какое человек обычно чувствует в тот момент, когда основательно включается в новое дело и берет в свои руки до того бесхозно болтавшиеся поводья.
Его сомнения рассеялись вскоре после выхода из театра, и он, не откладывая дела в долгий ящик, начал осуществлять свой замысел, внезапно покинувший область подсознания, дабы принять в его
Нужен был в общем-то совсем небольшой толчок. И Гор сделал его с присущей ему ловкостью, придав, словно опытный лицедей, своему лицу соответствующее выражение.
— Дорогая, я хотел тебя кое о чем спросить.
— А я хотела тебе кое в чем признаться.
Он был настолько захвачен своей ролью, что не обратил внимания на слова Ольги.
— Прошу тебя, позволь сначала сказать мне. Понимаешь, я скоро собираюсь предпринять одно небольшое путешествие… о, совсем недалеко, на юг. Довольно приятная прогулка, сочетание работы и отдыха. Она займет недели две, не больше, причем позволит, скорее всего, воспользоваться благами средиземноморских пляжей.
— Ты, значит, хочешь покинуть меня?
— Это единственное, что меня мучает. Поэтому-то я и не решался говорить тебе об этом. Послушай, я не хочу никакой лжи между нами, даже самой маленькой. Ты знаешь, как я ценю свою свободу, и должен тебе признаться, что собирался ехать один.
— Тебе не надо извиняться. Я очень хорошо это понимаю. Я говорила тебе об этом тысячу раз.
— Да, ты само совершенство. Только вот сегодня… ну, в общем, с некоторого времени я чувствую, что вдали от тебя я буду несчастлив. Причем я должен тебе признаться и в том, что еще никогда не испытывал подобного чувства.
Что она могла ответить? Она сжала его руку и тихо прошептала:
— То же самое происходит со мной.
Великолепно отрепетированная вспышка радости осветила лицо Марсиаля.
— Правда? Тогда я осмелюсь. Я хотел тебя спросить: не сможешь ли ты поехать со мной?
Он остановился, чтобы сделать Ольге это предложение, выглядевшее скорее как просьба, и положил руку ей на плечо. Плечо слегка вздрогнуло, что явилось единственным признаком досады, вызванной этим приглашением. Было очевидно, что Ольга думала не о поездке на юг в обществе случайного любовника, а совсем о других вещах.
— Дорогой! Неужели это правда? Ты хотел взять меня с собой? Я была бы так счастлива!.. Но мне приходится думать о моей работе, — почти с отчаянием в голосе проговорила она.
— И в самом деле, — разочарованно пробормотал он. — Я так загорелся при мысли об этой поездке, что начисто забыл о твоей работе. А ты никак не сможешь оставить магазин?
— Когда ты должен ехать?
— Недели через две. Нужно тебе сказать, это от меня не зависит. Точную дату я узнаю на днях.
Она напустила на себя серьезный вид, покачала головой и, казалось, глубоко задумалась.
—
— Увы! Я повторяю, дата отъезда от меня нисколько не зависит.
— Ни в малейшей степени?
Он рассмеялся и ответил ей бодрым, веселым голосом:
— Ну посуди сама. Моя поездка тесным образом связана с перемещениями нашего президента.
Гор испытывал особое удовлетворение, играя с Ольгой, как кошка с мышкой. Не требовалось даже особой проницательности, чтобы почувствовать волнение, которое вызвало у нее изменение ситуации.
— Это связано с обещанием, данным мне славным Эрстом. Я иногда подсмеиваюсь над ним, и напрасно, ибо он — лучший из друзей. Было бы глупо с моей стороны упустить подобную возможность.
И он рассказал ей все то, что узнал от Эрста о задуманных Пьером Маларшем эскападах и о том, что телохранитель обещал позволить ему сделать необычный снимок главы государства, в одиночестве наслаждающегося свободой.
— Ты понимаешь, — заключил он, — в моем положении это неслыханная удача.
И чтобы добавить в свою роль еще несколько красочных штрихов, он, как и в разговоре с Эрстом, разыграл карту меланхолии.
— Иногда я так остро ощущаю свою физическую неполноценность! Быть вычеркнутым из списка членов корпорации, где когда-то числился одним из первых. Тебе этого не понять.
— Дорогой!
Она с волнующей непосредственностью обняла его. Он сделал вид, что вытирает выступившие на глазах слезы и, энергично тряхнув головой, отстранил ее.
— Но я, конечно, понимаю, что ты не можешь оставить магазин. Я не такой уж эгоист. Обещаю, что буду думать о тебе каждый день.
Ольга снова прильнула к нему. Казалось, она только что приняла важное решение.
— Послушай, я сделаю невозможное. У меня есть подруга, которая обычно заменяет меня во время отпуска. Я завтра же позвоню ей.
— Ты сделаешь это?
— Ты же сам знаешь, что мне хочется этого еще больше, чем тебе! — воскликнула она, бросаясь к Марсиалю на шею и страстно целуя его. — И потом, я верю в предчувствия. Моя интуиция говорит мне, что я принесу тебе удачу, что я должна быть рядом с тобой, и это поможет тебе сделать поистине сенсационный снимок.
— Я тоже в это верю, — сказал он, возвращая ей поцелуй.
Они дошли до отеля, держась за руки. Теперь настал черед Ольги впасть в задумчивость. Несколько раз она пыталась что-то сказать, но тут же сдерживала себя. После долгих колебаний она, наконец, решилась:
— Дорогой, я уже сказала, когда мы вышли из театра, что хочу кое в чем признаться тебе.
Гор удивленно поднял голову. Поглощенный собственными хитроумными маневрами, он совершенно забыл о сказанных как бы невзначай словах своей подруги.