Founder Effect
Шрифт:
– О нет, я думал, что искупил свою вину!
– я схватился за сердце, решив поддержать игру, но меня прервали.
– Все готово, команданте, - произнес Дайнмар.
– О!
– оскал наверняка снова выполз на лицо. Я отпустил Лиару и стремительно прошёл к выставленным в круг людям, стоящим на коленях, на ходу кивнув Вазир и махнув рукой.
– Веди его сюда!
Я дернул лже-Кубинца за шиворот и поставил его в центр круга.
– Вы напали на меня. Повредили систему работы Капсул. Из-за вас
– Ты опасен...
– Я знаю. И я знаю, кто за вами стоит. Кажется, мне стоит чуть больше углубиться в политику. Но... Как я уже говорил грехи недостойных должны быть освящены кровью и страхом. Я лишу вас лиц. Даже тех, что вы имеете, уроды. И после смерти вас утилизируют Хранители. Сделают едой(3) для так ненавистных вам инопланетян. Оценил перспективы?
– Нет! Что ты хочешь?! Нас должны судить! Ты не можешь!
Я поморщился и раздраженно прикрыл глаза от разношёрстных воплей и их вонючего и осязаемого страха, уже пожалев о своей задумке, но не отказавшись от неё. Что-то больно я мягок стал для своих скайримских методов. Я открыл глаза, глубоко вдохнул и начал стрелять им в лица из своего любимого импульсного пистолета, идя по кругу.
Кубинец был последним.
И он нашёл в себе силы броситься на меня и попытаться умереть в бою, сопротивляясь. Я выбил из него всю дурь, а затем выпустил ему кишки его же сапожным ножом. Вазир не заметила. Азари уже давно подобным не увлекаются, есть, в конце концов, биотика. А этого парня похоронят на Земле. Остальных же... утилизировать.
Я ещё улыбался, когда отдавал этот приказ, стал лыбиться ещё больше, когда понял, что и Вазир пытается задавить довольную улыбку, которая сама выползла в ответ на мою, и всё ещё улыбался, когда встретился взглядом с Лиарой.
Я ощутил какое-то странное чувство. Будто сердце или душа, что бы это ни было по центру груди, проваливается куда-то внутрь от этой неприкрытой смеси презрения, недоумения и брезгливости. Кажется, я переборщил. И она считает меня каким-то мясником, что ли? Но... Не должно ли мне быть наплевать?
Мы ведь даже не друзья?
***
– Даблдок, - Уильямс покачивала лошадку (прим. авт. кабальитос или же "лошадка"- народное название высокого небольшого узкого стакана, в котором мексиканцы обычно предпочитают пить текилу) с текилой в ладони и изучающе глядела на меня чуть прищуренными и блестящими от количества выпитого глазами.
– А вот ты скажи...
– Да всю правду доложи, - я был уже порядком набравшийся и готовый к сказкам, как обычно.
– Кто на свете всех милее, всех румяней и белее?
– Эшли и я выдержали паузу, заполнив её хитрыми переглядываниями с прищуренными глазами обеих сторон.
– Я! Потому что альбинос, и на севере я рос!
– Хэмминг, - Эшли была готова сейчас хохотать даже над такими тупыми шутками, потому что текила, и едва сумела выдавить из себя мою фамилию, пытаясь отсмеяться.
– Ты как обычно... Но всё же ответь!
– Чего тебе девица, чего тебе
– лениво отозвался я и подал Уильямс маленький перчик-чили из пиалки, которую по странному стечению обстоятельств держал у себя на коленях.
– Ты не спросила, а я читать мысли не умею... К сожалению.
– Ты мне всё-таки ответь, - продолжила усиливать напор Эш, пересев поближе и куснув кончик перца прямо у меня из рук, а затем запив его залпом.
– Что сегодня было-то такого, что ты до такой степени пьёшь?
– Тебя могу спросить о том же...
– я не горел желанием отвечать, потому подлил текилы в подставленную рюмку и подставил ей остатки перца прямо под нос.
– Я пью, - она счастливо хрумкнула чили, оставив у меня в руках чуть подсохший хвостик, и плавно поднесла лошадку к губам, смешно вытянув их трубочкой.
– Потому что.
– Вот и я тоже - потому что, - я вздохнул и прикусил губу, стараясь не смотреть за воротник собственной футболки, который в данном контексте становился полноценным вырезом, потому как футболка была надета на Эшли, - потому что, Уильямс, потому что.
– Хочешь со мной переспать?
– она поймала мой взгляд на её ключицы и нагнулась с приятной улыбкой ко мне, а затем покачала головой.
– Не думаю, что мы потом сможем работать вместе, для меня это несколько более серьезно, чем ты можешь себе представить...
– Я хочу переспать с каждой красивой женщиной, которая попадает в поле моего зрения, ты не знала? Об этом все знают, Эшли, не так ли?
– я усмехнулся и открыто посмотрел ей в глаза.
– Но для серьезных отношений мне нужна только та, что примет меня без всех моих денег и связей, беспамятного или полумертвого, пьяного или обширянного, слабого физически или старого. И я очень сильно сомневаюсь, что нам с тобой когда-либо в жизни, как в твоей, так и моей, доведется привести отношения к подобному уровню близости.
– Странная штука, - Эшли подставила стакан, и я снова налил ей.
– Ты бы принял хоть одну женщину, кроме собственной матери, в тех состояниях, о которых только что говорил? Как только найдешь такую - позови, честно, интересно взглянуть, Даблдок. И насколько я знаю, у тебя никогда не было серьезных отношений. Об этом трещат все светские таблоиды, когда речь заходит о самых завидных холостяках Земли.
– Я знаю, что куча женщин хотела бы моё кольцо на своём пальце, мои кредиты на своём счету и мой...
– Я поняла, - Эшли легонько ткнула мне кулаком в щеку, заставив прервать перечисление.
– И хватит ехидства, они просто мечтают решить все свои проблемы за чей-то счет, в таком случае. Они же не знают, какая ты задница...
– Ну ты знаешь, какая у меня задница. Когда я выходил из душа и переодевался, то я видел твои взгляды на мою задницу. Шепард тоже тебя впечатлил, не так ли? Раз уж мы говорим о задницах, Эш...
– И они не знают, как мастерски ты умеешь переводить тему, - Эшли опять поймала мой взгляд и ущипнула за плечо.
– Наливай. И себе тоже. И расскажи, всё-таки, что там было такого, пока нас не было, что у тебя такой не то потерянный, не то убитый вид?