Фраера
Шрифт:
Единственным сдерживающим фактором была Маша, находящаяся сейчас одна в каюте. Если с ней что-нибудь случится, я не прощу себе этого до конца жизни.
Подняв руку, Хаммер сделал знак, чтобы я молчал. Кажется, ему удалось куда-то дозвониться, и он терпеливо ждал, пока на том конце снимут трубку.
– Ты бросаешь за борт оружие и продолжаешь спокойно сидеть на своём месте! – снова раскидывал примитивную ловушку для придурков толстяк. – Я остаюсь на палубе и наблюдаю за тобой, а в это время мои люди проходят по каютам и забирают цацки и деньги!.. Это займёт минут пятнадцать,
Дождавшись соединения, Хаммер, прикрыв трубку ладонью, чтобы не мешали вопли итальянца, стал быстро и лаконично сообщать дежурному оператору обо всем, что произошло на яхте «Белая акула». Причём, – но мне это, конечно, послышалось, – он назвал налётчиков «русскими». Наконец, в очередной раз предупредив собеседника о том, что захватившие яхту бандиты вооружены и собираются после окончания грабежа взорвать её и вместе с полутора десятками иностранных туристов-миллионеров пустить на дно Финского залива, Сергей повесил трубку. Затем поднял с палубы пистолет и, глядя мне в глаза, хрипло пробормотал:
– Теперь главное – продержаться до прибытия ментов… Он правду говорит насчёт Машки?
– Не совсем. Я замочил того громилу, который должен был находиться рядом с ней. Это бармен. Сейчас они его хватятся… Но Маша до сих пор в нашей каюте.
Я скрипнул зубами, слепо глядя сквозь сидящего рядом на корточках Сергея и мысленно пытаясь найти единственно верный ход.
– Вникай сюда! – привлёк моё внимание Павлов. – Налётчики – русская братва. Вернее, наши, отечественные, отморозки международного масштаба. Гангстеры, одним словом. Видно, давно уже действуют на интернациональных маршрутах – по-английски спикают без напряга.
Слушая Серёгу, я физически ощущал, как у меня расширяются зрачки.
– И Манчини, и бармен – определённо русские. Да и этот, скорее всего, – Хаммер перевёл взгляд на покойника. – Телка Барби, похоже, из Прибалтики. Ну да это все не так важно. Интересно другое – про камушки они ни хрена не знают. Их план – ограбить богатеньких туристов. На трупы нашим гангстерам плевать – сколько потребуется, столько и завалят.
– Это точно, – мрачно откликнулся я, с трудом переваривая услышанное. – Там, – я кивнул в сторону распахнутых над нашими головами иллюминаторов, – настоящее кладбище. Но как этот плешивый проходимец вместе со своей злобной стервой попал на яхту в число приглашённых? Да ещё VIP-персон?
– Без понятия, – пожал плечами Хаммер. – Но, вероятней всего, эти ребята мочканули настоящего синьора Манчини с подругой и воспользовались их документами. Похоже, в лицо всех приглашённых ни в консульстве, ни тем более на яхте никто не знает. В курсе дела, наверно, только наш друг вице-консул, но он сам знаешь где. Налётчики же каким-то образом прокачали ситуацию. Однако все это опять-таки не имеет значения. Главное другое: двоих мы уже кончили, осталось, как легко догадаться, ещё двое. Причём налётчики уверены, что бармен тоже жив! Его рация у тебя, значит, кто-то обязательно спустится вниз. А мы тем временем сделаем так… – И Серёга стал быстро
Это заняло всего несколько секунд. К тому времени, как потерявший терпение толстяк нервно потребовал немедленного ответа и, подкрепляя свои слова делом, дважды выстрелил, разбив иллюминаторы в каютах левой стороны верхней палубы, мы уже обо всем договорились.
– Эй, грязная русская свинья! – услышал я по рации очередное ругательство, которое теперь, после информации Хаммера, заставило меня улыбнуться. Ну, артист! – Ты будешь отвечать или нет?!
– Ладно, я согласен! Делай то, зачем пришёл! – сказал я, подавив невольный смешок.
– Кидай автомат! И учти – как только высунешь нос, сразу получишь порцию свинца! У нас все на мушке!
Глава тридцать пятая
Раненая кукла
Пока я продолжал словесную перепалку с толстяком, одновременно гадая, в каком именно месте затаилась хитрая лярва Барби, Хаммер заткнул за пояс пистолет, прихватил «узи» с глушителем покойного штурмана и метнулся к корме.
Проигнорировав все четыре трапа, появление на любом из которых могло стоить ему слишком дорого, он просто перемахнул через фальшборт в районе спасательных шлюпок и по находящейся там вертикальной опоре, как по канату, соскользнул вниз.
А я, по выстрелам точно зная, что толстяк прячется где-то у левого борта, размахнулся что есть силы и швырнул ставший ненужным спутниковый телефон на противоположную сторону яхты.
С громким плеском дорогая игрушка камнем ушла в глубину.
– Доволен?! – произнёс я в рацию. – Теперь слушай! Я хочу, чтобы мою жену привели из каюты на палубу и позволили ей подняться наверх по левому носовому трапу! Тогда я буду на все сто уверен, что ты играешь честно! Только рядом со мной она может чувствовать себя в полной безопасности. Как только она поднимется, можешь считать, что мы договорились.
– А ты, парень, не промах! Ладно, пусть будет по-твоему. – Лысый отключился.
Я бросился к кормовой части верхней палубы, чтобы после условного сигнала Хаммера быстро спрыгнуть вниз, и спрятался там за спасательными шлюпками, ежесекундно ожидая какого-либо неприятного сюрприза.
Вообще-то у Манчини, или как там его на самом деле, не оставалось другого выхода, кроме как отправить прячущуюся внизу Барби в каюту за запропастившимся там по непонятной причине Жаком, а также за «может быть, ещё живой» Марией. Время неумолимо бежало, близился рассвет, скоро за ними должен прибыть вертолёт или скоростной катер с сообщником, и пора было приступать к ограблению.
Но господа гангстеры ничего не знали сразу о трех роковых для них обстоятельствах.
Во-первых, были твёрдо уверены, что сообщник бармен ещё жив и боеспособен.
Во-вторых, не сомневались, что мой друг Хаммер до сих пор лежит связанный по рукам и ногам в запертой на ключ каюте капитана.
Ну а в-третьих, даже помыслить не могли, что в эту самую секунду к захваченной преступниками яхте уже мчится на вертолётах российская милиция, причём ясное дело – самое крутое её подразделение!