Фраера
Шрифт:
Завтра надо было платить за следующий месяц, а в кармане Клима оставалось всего пятьдесят рублей и единственный жетон на метро.
К тому же теперь его разыскивали за убийство не только наркоши, но и менты.
Не имея ни денег, ни крыши над головой, Клим был обречён. Нужно срочно что-то делать, иначе – жопа. А так как работать, в обычном понимании этого слова, получая за свой труд жалкие копейки, не имеющему ни специальности, ни желания «опускаться до уровня чуха-нов» Олегу Климову было западло, единственным способом зарабатывания
Бабки, в буквальном смысле, ежедневно и ежесекундно ходили и ездили по улицам огромного города вместе с ревниво оберегающими их владельцами, и все, что требовалось от Клима, – сделать так, чтобы шуршащие бумажки в один прекрасный момент перекочевали в его карман.
В том положении, в котором он оказался, банальный гоп-стоп выглядел единственным шансом в более-менее нормальную жизнь. До тех пор, пока не представится козырный момент одним махом срубить сразу много и начать совершенно новую жизнь.
Приняв решение, Олег не стал откладывать начало новой трудовой деятельности. Благо подходящий вариант подвернулся сам собой.
Как это ни странно, но в квартире по соседству от той, которую без всяких документов вот уже второй месяц снимал находящийся в бегах убийца, проживал самый настоящий мент – низкорослый усатый толстопуз с вечно красным лицом.
Клим, стараясь лишний раз не светиться, уже неоднократно наблюдал через дверной «глазок», как утром, видимо после очередного дежурства, изрядно подвыпивший страж порядка, с трудом поднимаясь по ступенькам, возвращался домой. И не мог не обратить внимания, что на поясе сержанта всегда висела чёрная кожаная кобура.
Пистолет в данный момент был необходим Климу как воздух. Он повышал шансы на успех десятикратно. Направленный в башку терпиле ствол – это вам не финка. Здесь не побыкуешь, ручонки сами полезут в карман за лопатником!
Ещё раньше Олег успел подсчитать, что мент тянул службу по стандартному графику – сутки через трое. В последний раз он приволокся домой в среду, сегодня была суббота, а это значит – завтра, в районе девяти, толстяк с изрядно залитой сливой снова припрётся домой, неся с собой пушку.
Останется только дождаться козла за предусмотрительно незапертой дверью, а когда тот поднимется на площадку, врезать ему по башке чем-нибудь тяжёлым, выхватить пистолет и навсегда слинять с этой более не нужной хаты.
В ту секунду, когда в воспалённой голове Клима созрел план завладения оружием, он даже не подумал о таких мелочах, как отпечатки пальцев и словесный портрет.
Жажда наживы любым способом – вот что занимало его больше всего на свете!
Все прошло как по маслу.
Помятый, невыспавшийся мент, показавшийся на лестнице в начале десятого утра, на сей раз был не просто пьян – он вообще едва держался на ногах!
Отметив это, притаившийся за дверью Клим едва не загоготал от радости. Пропустив соседа к его квартире,
Не издав ни единого звука, ментяра грузно осел на заплёванный цементный пол.
Бросив орудие убийства, Клим хладнокровно вытащил из кобуры табельный «Макаров», быстро обшарил тело, забрал найденные деньги и служебное удостоверение сотрудника вневедомственной охраны и, распихав все по карманам, спокойно спустился вниз, навеки покинув подъезд и своё временное пристанище.
Свидетелей можно было не бояться – третья выходящая на площадку дверь заколочена гвоздями, да к тому же не имела «глазка». Судя по копоти на части потолка, прилегающего к этой квартире, в ней некоторое время назад случился пожар, и с тех пор, видимо, здесь никто не жил.
Что же касается дальнейшей судьбы истекающего кровью мента, лежащего с проломленной башкой, то воспрянувшего духом, ликующего Клима она беспокоила не больше, чем прошлогодний снег. Сдохнет – значит, туда ему, легавому, и дорога, а нет – значит, повезло. Гуляй, рванина!
Покинув почти пустынный, если не считать мамаши с коляской, зелёный дворик и вскоре выйдя на Пискаревский проспект, Олег поймал тачку и доехал на ней до Витебского вокзала. Там он снова договорился с толпящимися у стеклянных дверей здания людишками насчёт жилья и спустя час уже отслюнявливал сморщенной старухе в очках аванс за комнату, выходящую окнами на Фонтанку…
И понеслась тяжёлая мужская работа. Каждый раз вооружившийся стволом Клим действовал по одному и тому же сценарию. Днём присматривал подходящее местечко, а когда темнело, занимал исходную позицию и по нескольку часов кряду, часто до самого утра и безрезультатно, поджидал проходящую мимо потенциальную жертву.
Рано или поздно, думал Олег, должен обязательно попасться «сладкий лох», в карманах или кейсе которого обнаружится целый капитал. А пока приходится довольствоваться тем, что есть…
Таким вот нехитрым образом осторожный и озлобленный на весь белый свет гопник не без успеха промышлял три месяца, постоянно меняя квартиры и места засады.
За это время он поставил на уши не один десяток клиентов, но максимальным его наваром была штука баксов, отобранная на проспекте Ветеранов у одного припозднившегося вьетнамца.
Но Клим не унывал. Он верил, что однажды ему повезёт по-крупному, и терпеливо ждал своего звёздного часа, даже не подозревая, что за убийство сотрудника милиции и многочисленные уличные грабежи, три из которых благодаря несговорчивости потерпевших закончились мокрухой, на него объявлен федеральный розыск и что его личность давно установлена, а фотография, взятая из личного дела в детском доме № 17, висит в каждом милицейском околотке города…
Глава шестьдесят седьмая
Две инструкции