Фраера
Шрифт:
А потом началось наше противостояния с бандой Профессора, завершившееся в конце концов вполне удачно, если не считать Ириного лечения и нескольких пластических операций. Слава богу, обошлось.
Я и Серёга в результате авантюры оказались вполне обеспеченными людьми и, целиком погрузившись в работу, стали быстро забывать о тех полных страха, опасности и юношеского безрассудства днях…
Я вдруг вновь увидел пришвартованный возле гранитной набережной рейдовый водолазный катер, прозванный морячками-спасателями «Фламинго», со знакомым до оскомины бортовым номером. Это была именно та самая
Очнувшись от воспоминаний, я затушил окурок в пепельнице и, сложив руки перед грудью, задумался о делах настоящих.
Перспектива торчать здесь ещё добрых два часа до того времени, когда на пятнадцать минут мост будет снова сведён, мне совсем не улыбалась.
Сегодня была пятница, завтра – выходной, и в такой вечер хотелось чего-то «этакого». Но разворачивать джип в сторону дома Оксаны, к которой рано утром должен вернуться муж-милиционер с суточного дежурства по городу, мне почему-то было не по нутру.
И тут я вспомнил, что по пятницам Серёга отвозит жену с сыном на дачу в Комарово. А сам, если туда же надумает заявиться его ржавая бензопила тёща, во избежание семейных осложнений частенько возвращается назад, в Питер.
В таком случае он почти всегда звонит мне, и мы отправляемся в один уютный подвальчик с камином, где до утра пьём пиво с креветками, играем в бильярд и покер, разговариваем обо всем на свете и вообще хорошо проводим время.
Я вытащил из держателя на панели сотовый телефон и не спеша набрал домашний номер Павлова.
– Ну и где ты шастаешь? – вместо приветствия услышал я совершенно лишённый заспанности голос друга.
– Сначала был в гостях у дамы, а потом мосты развели, – честно ответил я. – Курю сейчас возле Зимнего, во вселенских раздумьях о будущем… А с чего ты так сразу решил, что это именно я звоню?
– Потому что во втором часу ночи, кроме тебя и Ирки, больше некому. А она тренькала пять минут назад.
– Супружеские проверки на местах? – с улыбкой спросил я.
– Примерно так, – со вздохом согласился Хаммер. – Ну, что думаешь делать?
– Как обычно, пиво пьянствовать и дисциплину хулиганить. Кстати, угадай с трех раз, на что я сейчас смотрю, сидя за баранкой возле набережной и устремив взор на противоположный берег.
– Сложный вопрос, – немного помолчав, отозвался глава семейства. – А на этой самой хреновине случайно номеров никаких нет? Типа на борту, чуть ближе к носу?
– Мне плохо видно, как раз сегодня я забыл дома свою подзорную трубу.
– Эй, мастер! Не стоит ли там наш «Фламинго»? Тот самый?
– Да, по такому случаю влезай в джинсы. Встречаемся возле казино ровно в два.
– Ладно, согласен.
Теперь все нормально, проблема расслабухи в пятницу ночью отпала. Что бы я делал без моего лучшего друга Павлова? И с кем бы ещё из шести миллиардов земного населения, кроме живущей сейчас припеваючи на другой стороне залива Марии, я мог бы общаться так непринуждённо?
Проглотив очередное тягостное воспоминание, я повернул торчащий в замке зажигания ключ, и мотор джипа тихо заурчал.
Я
Курс был взят на некогда облюбованный нами ночной клуб «Три семёрки», который располагался в неприметном старинном особнячке, недалеко от Марсова поля.
Глава третья
Казино «Три семёрки»
Когда я вошёл в зал, раздвинув свисающие с потолка бамбуковые шторки, Хаммер уже находился там и, хотя свободных столиков было более чем достаточно, сидел на нашем традиционном месте у стойки. Заметив меня, он приветливо помахал рукой.
Я пересёк зал, за руку поздоровался с натирающим кусочком мела кий Аскером – профессиональным игроком в бильярд, пару раз уже облегчившим мой карман на полсотни баксов. Подошёл к стойке, приветственно кивнул длинноволосому бармену в белоснежной рубашке и красной жилетке и присел на высокий стул рядом с отхлёбывающим ледяное пиво Павловым.
– Привет, что ли.
Беря со стоящей перед Серёгой тарелочки очищенную, ещё не успевшую окончательно остыть креветку, я с огромным удовольствием отправил её в рот. Дары моря с самого детства привлекали меня куда больше, чем жареное сочное мясо.
– Здоровались уже сегодня, два раза. Плохая примета, – недовольно заметил Хаммер. – Ты разве не знал?
– Не верю я во всякую мистическую чертовщину и в церковь, как нынче модно, между прочим, тоже по воскресеньям не заглядываю, – принимая от бармена запотевший бокал с «будвайзером» и жадно припадая к нему губами, выдохнул я. – Чушь это древняя, бабушкины сказки… У-х, кайф! – Я облизал губы.
– Много ли безбожнику для счастья надо, – наигранно вздохнул Серёга, фыркая от удовольствия и почти синхронно со мной потягивая свежее чешское пиво. – Рассказывай.
– О чем? – я удивлённо пожал плечами. – Если ты про валюту, то на биржевых торгах за один зелёный доллар сегодня давали двадцать четыре рубля и сорок три копейки. Опускают родное отечество, сволочи заморские.
– Рассказывай, как там наш «Фламинго»! Нормально выглядит или уже пора списывать на судоразделку? Кто из «сундуков» на палубе маячил, не рассмотрел?
– Не-а, далеко слишком было. Кажется, коллеги утопленничка вылавливали: неотложка рядом паслась и менты. Слава богу, наша очередь развлекаться таким образом давно прошла. Как вспомню – так вздрогну. Особенно того, распухшего, с выколотыми глазами и расплющенными пальцами, у которого братки ноги в тазик с цементом замуровали, помнишь? Ещё лёд пришлось ломать, чтобы…
– Умеешь ты, дружок, подбирать подходящие темы для разговора за едой! – скривил физиономию Павлов, отставляя пустой бокал со стекающей по стенкам пеной. – Значит, старое корыто все ещё на плаву… Отрадно слышать, честное слово. По правде говоря, я ещё разок слазил бы напоследок к тому буксиру. Так, по старой памяти. И фотоаппарат, щёлкающий картинки под водой, с собой прихватил бы. Командир, – обратился Хаммер к бармену, – сделай ещё два бокала и нарисуй пару приличных раков. О'кей? Спасибо… – На стойку полетели две скомканные бумажки.