Фрактал
Шрифт:
– Так-то лучше.
– Часы на стене показывали, что уже половина одиннадцатого...- Вот, что значит хорошо поработать!
– Он оглядел уютную обстановку кабинета, ставшую уже почти родной за эти дни, проведенные здесь с Саем, Гвен и Тенио, за работой, за веселыми шутками и подкалываниями, за шутливыми драками, устраиваемыми Гвен... Было весло, действительно, но...
– Кажется, здесь я сделал, что смог. Сомневаюсь, чтобы этот трудоголик-король, который не нашел даже времени, чтобы отпраздновать День Рождения лучшего друга, способен принять верное решение. Сильно сомневаюсь... Значит, твой лучший друг сделает за тебя еще и эту работу. Нет мне не сложно, Сай. Совсем не сложно, ведь я уже закончил за тебя все эти документы... Сегодня замечательное утро и замечательный день впереди. Я полон сил, а потому, я могу сделать тебе еще одно
– потянувшись к спинке кресла, на которой висел его плащ, Кальвин набросил его на плечи.
– Какая отличная погода за окном!
– с силой Кальвин распахнул окна кабинета короля. Свежий ветер, принесенный с моря, взлохматил его волосы.- Самое время для небольшой прогулки. 'В поисках удачи...' - прошептал он, улыбка озарила его лицо.
– И тебе удачи. Сай. Надеюсь, ты не сильно рассердишься, на то, что я ушел не через дверь. Но я оставил тебе письмо, так что не волнуйся. Да, и с Днем моего Рождения тебя, как-то так...
– Кальвин махнул рукой кабинету короля, перемахивая через подоконник. Мягкое действие заклинания плавно опустило его на траву под окном этажом ниже.
– Почему бы и нет, - решил он.
– Север ничуть не хуже. Я ведь еще ни разу не был так далеко.
Часть 6.
Темнота была абсолютной. В его спальне тьма была абсолютной. Должна была быть, надежно загороженная от солнечного света тяжелыми бархатными занавесями, и при полном отсутствии любого другого источника света. Запертый изнутри магическим замком, запертый изнутри заслоном от прослушивания - он не считал нужным сдерживаться теперь. Корчась на кровати, извиваясь от невыносимой боли, Сай Валентайн, король Астала, сражался с тем, что изменяло его тело. Тем, что пыталось перестроить его тело, тем, что переделывало его тело в более удобный сосуд. Каждая его клеточка вопила от боли, он впитывал эту боль, понимая, что бороться с ней невозможно. Его волосы разметались по подушке, он до крови вонзал ногти в свои ладони, сдерживая крик. Но то и дело с его губ срывался стон, и лицо было залито кровью. Ей были запятнана постель и его одеяние. Но эта боль была лишь следствием того, то сейчас происходило с его разумом, где шла еще более отчаянная борьба. Сейчас все силы Сая уходили на то, чтобы не позволить этой огромной сметающей все на своем пути волне знания памяти Слепого Безумного Бога Зоара заменить его собственную память. Когда Зоар говорил с ним, сидя на ветки Древа, он это имел в виду?
'Приказ - уничтожить помеху, приказ уничтожить дерзнувших бросить мне вызов, приказ устранить все помехи... погасить, погасить, погасить этот свет, что стал ярче света на Вершине Древа... Приказ, Приказ, ПРИКАЗ...'
Слова бились о тонкую преграду, воздвигнутую внутри разума Сая, слова приказа, отданного давным-давно тому, кого звали Бифукркатором.
Вновь и вновь он возвращался на то поле, усеянное цветами, где обитал Демон Цветов, Сердце Хаоса. Десятки раз он спрашивал его имя, сотни раз он смотрел на небо, расчерченное решеткой небо, напоено всполохами молний. Тысячу раз это одинокое и самое прекрасное существо в этом мире читало ему свои наивные строки из Дневника, в котором он описывал его таким, каким себе представлял... 'ты нравишься мне, можно я назову тебя своим другом? ...Ты хочешь убежать со мной из этой тюрьмы...? Ты убежишь со мной из этого плена...? Я не хочу быть оружием, я никогда не хотел этого, я хотел...'
Микалика... Микалика, Микалика.... Нет, я не... я не... Демон Цветов с лицом Кальвина. Сай кричал: 'Ты давно мертв, а Кальвин жив!'
А Демон Цветов отвечал ему:
'Я не хочу, чтобы ты умирал, ты должен жить, потому что я ненавижу это поле цветов, но я вынужден был делать вид, что оно мне нравится. Я всегда жил здесь, но теперь я хочу стать свободным. Теперь, когда я встретил тебя, я больше не хочу оставаться здесь. Поэтому я помогу тебе. Это же естественно, когда друзья помогают друг другу. Ты ведь мой друг? Я могу называть тебя другом, Бифуркатор?...'
– Нет, мое имя Сай, Сай Валентайн... Я... Я... ААААААА!
– Сай извивался на кровати, воздвигая все мыслимые барьеры. И тут голос...
– Несчастный, что ты наделал? Ты сам выбрал для себя куда более ужасную судьбу.
Сквозь потоки золотой боли перед Саем возникло лицо Лантиса, склонившегося над ним. А может, это тоже было одно из видений. Ведь у Лантиса не могло быть фиолетовых крыльев за спиной.
–
– Я... я не Бифуркатор, мое имя Сай Валентайн...
– упрямо шептал он.
– Да, мой король, ты Сай Валентайн, возвращайся к нам, возвращайся к нам скорее. Я буду ждать тебя, ведь больше я ничем не могу помочь тебе...
– силуэт Лантиса растаял, сметенный новыми видениями. Борьба продолжалась, Сай сражался отчаянно, так, как не сражался никогда в жизни. Но Кальвин... одно имя билось в его голове. Кальвин, я останусь собой, ради тебя, ради всей это страны, в которой ты живешь. Я не позволю тебе уйти туда, где я не смогу защитить тебя...
... Воспоминания возвращались снова и снова, волной за волной сбивая его с ног, играя с ним словно со щепкой в бушующем море, еще дальше и дальше унося от берегов, где начиналась реальность. Сай не понимал и половины того, что видел. Словно утопающий он хватался за последнюю спасительную соломинку - лица своих друзей: Кальвина и Эвенки, смотрящие на него с жалостью или пренебрежением, или смеявшихся над ним. Но пусть лучше так, чем эти сотни лет не принадлежащих ему воспоминаний. Что значили его собственные двадцать лет перед всеми этими жизнями, прожитых аватарами Зоара. Он жил как падшая женщина, как богатый дворянин, которого убивали свои же племянники. Он жил как бедный крестьянин, который умирал от голода, как король, которого свергали собственные дети. Он был священником, грабителем, и умирал, умирал, умирал... И ни один из них не получал желаемого к концу жизни. Значит, так достигался единственно верный путь? Это был тот выбор, который должен быть сделан?
– Лжец, лжец!!
– кричал он. Не позволить его собственным воспоминаниям раствориться, не позволить им ускользнуть. Если он позволит им уйти, то человека по имени Сай Валентайн больше не будет существовать. Спасти Микалику от Фрактала? Не позволить случиться новой трагедии? Но и у него были те, кого он хотел защитить - близкие ему люди, его друзья, весь народ Астала, ради которых он и заключил ту сделку. Только ради этого, не ради умершего столетия назад Демона Цветов, не ради мести тому, кто послужил причиной его смерти.
– ...Я не опущусь до простой мести, я никогда не опущусь до мести... Я... Я... Я... выберу единственно верный путь,- отчаянно изо всех сил Сай потянулся рукой к слепящему свету, к чьей-то протянутой ему руке, тянулся и тянулся, понимая, что если это не удастся ему, он больше не выберется из этих волн. Сделка, заключенная с ним Зоаром, новая сделка, была таким же проигрышем, как и предыдущая. Неужели все, чего он хотел - получить это тело в свое полноправное владение? Для этого ему не пришлось бы нарушать договор. Все, что требовалось - просто позволить воспоминаниям личности по имени Сай Валентайн исчезнуть. Но...
Он потянулся к руке, принадлежащей молодому темноволосому человеку с отстраненным и немного мечтательным выражением лица.
– Кальвин, помоги мне!
– ... ну что с тобой поделать, ведь ты мой друг. Хватайся крепче...
– Да, - решил Сай.
– Я ни за что не отпущу...
...Тихо, как же тихо, - он открыл глаза в полной тишине. Обведя глазами потолок, он убедился, что это все еще была его спальня. Там у стены по-прежнему лежал перевернутый столик. Все так и было, Он ухватился за его край в тщетной попытке остановить падение. Падение... Как же глубоко он упал? Как далеко он зашел и как далеко еще зайдет, чтобы получить еще большую силу? Но сейчас - тишина и тепло - вот и все, что он ощущал. Ни боли, ни страданий, как будто все это было лишь сном. Скосив глаза на часы, он заметил, что стрелки показывали половину четвертого. Половина... четвертого?! Но неужели Дана Торн еще не пришла? Значит, всего один день... Потеряв один день из своей жизни, он прожил сотни лет. Но как он ни старался, он так и смог избавиться от них полностью. Как и сказал Зоар.
Это было неприятно, как он и предупреждал. Но в конце концов, чего он достиг?
– Никто не выиграл... никто из нас не выиграл, я уверен, - пробормотал он.
– Но тогда чья же это была рука?
Что более важно, Сай больше не ощущал присутствия Слепого Бога в своей голове. Ни голоса, ни мыслей, лишь память. Память, которая теперь была его собственной. Мысли которые теперь принадлежали ему, слова, которые он произносил, и... Сай приложил ладонь к своим глазам и лицу, проведя руками вдоль тела - но кому именно теперь они принадлежали?