Франтишка
Шрифт:
– Я готова.
Она чувствовала, что на самом деле совсем не готова. Смотрела на стены, мебель, своё любимое зеркало в зелёной раме и красочный плакат с представления «Турлайгрошик» [8] , на котором была с мамой в прошлом году. И на их общую фотографию с моря, которая стояла на письменном столе. Она видела, что бабиня тоже смотрит на эту фотографию. Поэтому не разрешила её забрать. Не собиралась подпускать эту незнакомую женщину к своим мыслям и чувствам. Только благодаря этому ей удалось ещё не расплакаться.
8
«Турлайгрошик» – спектакль по мотивам белорусского и украинского фольклора. Герои спектакля, Дед и Баба, вырезают себе из дерева сыночка, Турлайгрошика, и отдают его в обучение чёрту. Это аллегорическая история о борьбе добра со злом в человеке.
В какой-то момент
Бабиня на какое-то время задержала взгляд на картине, но ничего не сказала. Франтишке не было известно, что бабиня тоже что-то знает об истории «Рая», и что это также и её собственная, совершенно личная история.
Часы пробили второй час ночи, когда под бдительным взглядом бабини она закрыла дверь своей квартиры. Они сели в машину, в которой пахло кожей, бензином, духами и сигаретами. Этот запах не был неприятным. Они молча ехали по пустым улицам города. Мигали оранжевые и зелёные огни, освещённые витрины магазинов выглядели так, будто бы какой-то злой волшебник заколдовал их. Манекены застыли в причудливых позах, на губах были искажённые и неестественные улыбки. Казалось, они насмехаются над миром смертных.
Скажем, Волан-де-Морт, волшебник, который хотел убить Гарри Поттера и властвовать над миром. Пожалуй, он хотел, чтобы зло правило миром. Неужели Мартин и его глупая шайка думают, что они тоже сражаются с каким-то выдуманным Волан-де-Мортом? Волан-де-Морта не существовало. Существовали болезни, грусть и одиночество. И эта незнакомая женщина, которая гнала по городу под сотню.
Они миновали две развязки и несколько кварталов. Когда подъехали к дому, Франтишка была такой уставшей, что заметила только большое дерево на фоне старого здания. Они припарковались, вспугнув спящих на ветках грачей. Поднялись по ступенькам. Дверь в квартиру была зелёная, коридор узкий, зато с большим количеством зеркал. Стоящих и висящих. Рамы зеркал были простые, коричневые и позолоченные, богато декорированные. По мнению Франтишки, это выглядело довольно странно, однако она была слишком уставшей для того, чтобы думать об этом. Затем её окутал приятный аромат кофе и корицы, она почистила зубы в маленькой ванной и улеглась спать на диване в комнате. Ещё она запомнила, что бабиня укрыла её толстым спальником из натуральной шерсти, без пододеяльника.
Сцена III,
в которой Франтишка решает стать поэтом, хотя поэты – это исключительно мужчины
Утром её разбудил тот же аромат кофе и корицы. Бабиня пила кофе тут же, над головой Франтишки, сидя на высоком табурете возле деревянной стойки. Франтишка видела что-то подобное в фильме. Она сразу сообразила, что происходит. В этом доме не готовят! Нет газовой плиты, духовки и грязных тарелок. Нет стола со скатертью в сине-зелёную клетку и четырёх аккуратных стульев для приличных людей. Это означает: для неё, для мамы, Вероники и пана Марка, который забирал маму в театр и часто пил у них на кухне чай. Здесь были высокие табуретки, вакуумная кофеварка и какие-то кухонные устройства с разноцветными огоньками. Франтишка видела это всё, лёжа в постели, ведь отсутствовали нормальные двери. Она знала, что нечто подобное называется кухонным приложением. Откровенно говоря, она сама чувствовала себя в этом доме приложением, поэтому, не шевелясь, лежала под одеялом.
– Вставай, Франтишка, опоздаешь в школу! Я тебя отвезу, а после уроков вернёшься домой сама. Обедать будешь в школе. Я работаю в театре, и у меня допоздна репетиции. И ещё занятия со студентами. Мы будем видеться нечасто.
Франтишка попыталась быстро пробежать в ванную. Ей было всё равно, что она не будет видеться с бабиней. Это было ей, скорей, на руку. Одно она должна была знать наверняка:
– Когда я увижу маму?
– Завтра
– Собирайся и не смотри на меня так, будто бы я – злая волшебница, способная съесть 101 далматинца, – добавила она.
Франтишка слегка улыбнулась. Что сказать, меткое сравнение. Эти чёрные волосы и ногти, выкрашенные в бордовый, в половине седьмого утра. Она подумала, что совсем бы не удивилась, если бы бабиня состояла тайным членом тайного и элитарного Клуба Гарри Поттера. Ведь бабиня была именно такая. Элитарная. Хотя Франтишка не была до конца уверена, что правильно понимает это слово. Ей всегда нравилось употреблять иностранные слова, даже если не до конца понимала их значение.
На завтрак были консервированные креветки и хрустящие хлебцы. – В холодильнике больше ничего нет, – сказала бабиня.
Франтишка выпила только чай. На креветки она даже не посмотрела. Знала и так, что они отвратительны. Она ничего не могла найти в большом рюкзаке и страшно спешила. Первым уроком сегодня была математика. Когда она надела голубые колготки, фиолетовую юбку и зелёную блузку, то поняла, что, пожалуй, не внушает доверия своим внешним видом. В школу она, конечно, опоздала, ведь бабиня не думала, что в это время на дорогах пробки. Когда она вошла в класс, выглядела бледной после бессонной ночи, а чёрные волосы уныло свисали по обеим сторонам лица. Мартин пялился на неё всю математику, как будто она сова или что-то в этом роде. Она сама не знала почему, но её это очень смущало. Ненавидела быть смущённой и сконфуженной. Тем более что это случалось с ней довольно часто. Как и со всеми стеснительными людьми. Франтишка старалась изо всех сил бороться со своей стеснительностью, но тогда взрослые утверждали, что она невежлива, а сверстники обвиняли в зазнайстве. Наверное, поэтому у неё было не так много друзей. Только Мачек и Гося, которую она встретила на каникулах на море. Но Гося, к сожалению, жила в Кракове.
Когда Мартин так на неё смотрел, Франтишке казалось, что воздух прямо дрожит от напряжения, и, наверное, сейчас случится что-то ужасное. И действительно. Вроде бы ничего такого, но на большой перемене Фиона ни с того ни с сего сказала, что она будет певицей. Как Бритни Спирс. Франтишка никогда не была на стороне Фионы, которая была страшно крикливой и всё время смеялась – был ли для этого повод или нет. Кроме того, Фиона отлично разбиралась в математике и физике, так же как Мартин. Франтишка не могла сказать подобного о себе. Ну и красоты ей не хватало! Вдобавок в этом их дурацком клубе Фиона восседала в кресле Гермионы. Так говорил Мартин. Он добавлял, что это образное сравнение, с таким выражением лица, будто бы кроме него никто не знал, что это образное сравнение. Но все плохие, и, как сегодня называла их Франтишка, недостойные чувства, у неё испарились, когда неделю назад на одной из перемен разгневанная Фиона вырвала у пани Баси щётку и погналась с ней за Пётреком. Лоботрясом из параллельного класса, который пытался ножницами подстричь коту усы. Франтишка подняла мяукающего кота с пола и выпустила его в школьный садик. С тех пор между девочками установилось что-то вроде молчаливого соглашения. Больше они не вставали друг у друга на пути, на уроках польского и истории искусства Франтишка была на высоте, что немного смягчало вкус математического поражения. Франтишка обычно не реагировала на то, что говорила Фиона, но сегодня она была так печальна и расстроена, что разозлилась. И когда Фиона объявила, что станет певицей, выпалила ей прямо в глаза:
– А я буду поэтом!
Фиона прыснула со смеху:
– Ты не можешь быть поэтом, так как ты – девочка! А ведь поэты – это мужчины!
Франтишка погрустнела ещё сильнее. Она не думала об этом, на самом деле, Адам Аснык и тот другой с моряком и неграми – она вспоминала теперь про себя, что его звали Константы – были мужчинами. Ну и, конечно, Кохановский, этот с «Тренами», которого изучали в школе. Вдобавок, её разговор с Фионой слышало, по меньшей мере, полкласса! А Моника Ольбромская-Пеж, которая каждый день красила себе ногти в новый цвет, бросила едко и, что ещё хуже, в рифму: «Поэтом, только голова не эта!». Франтишка до конца дня очень волновалась, до такой степени, что снова написала стихотворение. Вечером она решила позвонить по волнующему вопросу Госе, которая жила в Кракове, но у неё не было мобильника. У Франтишки закончилась возможность звонить, так как она пользовалась телефонной картой. Она знала, что в школе её считали немного странной из-за её неприязни к компьютерам, мобильным телефонам и Фейсбуку. Она любила иногда побыть наедине со своими мыслями, почитать книгу, от картинок которой веяло запахами пыли и ванили, и вообще, как она это называла, сорваться с поводка всей существующей технологии. Ведь Франтишка больше всего ценила свободу, хотя Фиона утверждала, что, избегая компьютера, она как раз свободу себе очень ограничивает.