Фрайдэй
Шрифт:
— Марджори, это мистификация, да — в том смысле, что три разные группы заявили о своей ответственности, и, следовательно, две группы пытаются обмануть весь мир. Я не думаю, что сообщения об убийствах — мистификация. Как и в случае с мыльными пузырями, у мистификации есть предельный размер, как в числе людей, так и во времени. Это все слишком большое — слишком много мест, слишком широко распространенное — чтобы быть мистификацией. Иначе сейчас отовсюду поступали бы опровержения. Еще кофе?
— Спасибо, нет.
— Хочешь
— Нет. Еще одно медовое печенье, и я лопну.
Снаружи это была просто дверь гостиничного номера: 2100. Как только я оказалась внутри, я сказала:
— Жорж! Зачем?
— У невесты должны быть особые апартаменты.
— Это прекрасный номер. Это роскошный номер. Это симпатичный номер. И тебе не следовало тратить свои деньги. Ты уже превратил скучную поездку в пикник. Но если ты хотел, чтобы этой ночью я вела себя как невеста, тебе не следовало кормить меня «яичницей верхом» и целой миской горячего печенья. Я объелась, дорогой. И выгляжу непривлекательно.
— Ты очень привлекательна.
— Дорогой Жорж, не играй со мной, пожалуйста. Ты понял, что я такое, когда я убила Дики.
— Я знаю, что ты милая, храбрая и прекрасная леди.
— Ты знаешь, что я имею в виду. Ты специалист. Ты все понял.
— Ты усовершенствованная. Да, я это увидел.
— Тогда ты знаешь, что я такое. Я сознаюсь. Я давно притворяюсь. Я научилась хорошо скрывать это, но… этому ублюдку не надо было целиться в Дженет!
— Да, ему не следовало это делать. И за то, что ты сделала, я у тебя навечно в долгу.
— Ты серьезно? Иен считал, что мне нельзя было его убивать.
— Первая реакция Иена всегда традиционна. Потом он воспринимает все нормально. Иен прирожденный пилот; он думает мускулами. Но, Марджори…
— Я не «Марджори».
— А?
— Я могу тебе сказать свое настоящее имя. Я имею в виду, имя, которое мне дали в яслях. Я Фрайдэй. Фамилии, естественно, нет. Когда мне нужна фамилия, я использую одну из обычных ясельных. Чаще всего «Джонс», но мое имя Фрайдэй.
— Ты хочешь, чтобы я звал тебя так?
— Думаю, да. Именно так меня зовут, когда мне не надо скрываться. Когда я с людьми, которым доверяю. Мне лучше доверять тебе. Верно?
— Я буду польщен и очень обрадован. Я попытаюсь заслужить твое доверие. Потому что я у тебя в долгу.
— Почему, Жорж?
— Я думал, это ясно. Когда я увидел, что делает Мел Дики, я решил сдаться, чтобы не пострадали остальные. Но, когда он наставил на Дженет пушку, я пообещал себе, что позже, когда буду на свободе, я убью его. — Жорж слегка улыбнулся. — Я только пообещал себе это, как появилась ты, внезапно, как ангел мести, и исполнила мое намерение. Поэтому теперь я тебе должен.
— Другое убийство?
— Да, если ты этого хочешь.
— Нет, лучше не надо. Как ты сказал, я усовершенствованная. Когда нужно будет это сделать,
— Как скажешь, дорогая Фрайдэй.
— Э… черт, Жорж, я не хочу, чтобы ты чувствовал себя моим должником. Я по-своему тоже люблю Дженет. Этот ублюдок решил свою судьбу, когда стал угрожать ей смертельным оружием. Я сделала это не для тебя; я сделала это для себя. Поэтому ты мне ничего не должен.
— Дорогая Фрайдэй. Ты так же мила, как Дженет. Я все лучше и лучше понимаю это.
— А почему бы тебе не взять меня к себе в постель и позволить за многое отплатить тебе? Я понимаю, что я не человек, и я не надеюсь, что ты будешь любить меня так же, как свою жену — я вообще не рассчитываю, что ты будешь любить меня. Но я, похоже, нравлюсь тебе, и ты не обращаешься со мной как… э… поступила моя новозеландская семья. Как большинство людей обращается с ИЧ. Ты не пожалеешь. Я так и не получила диплом наложницы, но я прошла почти весь курс обучения… и я буду стараться.
— О, моя дорогая! Кто тебя так обидел?
— Меня? Со мной все в порядке. Я просто объясняла, что знаю, как обстоят дела. Я уже не ребенок, который учится жить без ясель. Искусственная женщина не ожидает от мужчины сентиментальной любви; мы оба это знаем. Вы понимаете это намного лучше, чем простой обыватель; вы специалист. Я уважаю вас и искренне люблю вас. Если вы позволите мне быть с вами в постели, я сделаю все, что могу, чтобы развлечь вас.
— Фрайдэй!
— Да, сэр?
— Ты не будешь со мной в постели, чтобы развлекать меня.
Я внезапно почувствовала в глазах слезы — очень редкий случай. — Простите меня, сэр, — несчастным голосом сказала я. — Я не хотела оскорбить вас. Я не собиралась навязываться.
— Черт возьми, ПЕРЕСТАНЬ!
— Сэр?
— Перестань называть меня «сэр». Перестань вести себя, как рабыня! Зови меня «Жорж». Если тебе захочется добавить «дорогой» или «милый», как ты делала это иногда раньше, пожалуйста. Или обругай меня. Обращайся со мной как со своим другом. Это разделение на «людей» и «нелюдей» придумано невежественными обывателями; любой специалист знает, что это чепуха. Твои гены — человеческие гены; они были отобраны тщательнейшим образом. Возможно, ты сверхчеловек; нечеловеком ты быть не можешь. Ты бесплодна?
— Э… обратимо стерильна.
— За десять минут при местном обезболивании я могу это исправить. А потом я оплодотворю тебя. Наш ребенок будет человеком? Или нечеловеком? Или наполовину человеком?
— Э… человеком.
— Иначе и быть не может! Чтобы родить человеческого ребенка, нужна человеческая мать. Никогда об этом не забывай.
— Я не забуду. — Я почувствовала странное покалывание внизу. Секс, но не то, что я чувствовала раньше, хотя я похотлива как кошка. — Жорж? Ты хочешь это сделать? Оплодотворить меня?