Френсин Лэй

Чэндлер Раймонд

Упаковав саквояж, он несколько секунд неподвижно стоял посреди комнаты, глядя невидящими глазами в стену перед собой, затем подошел к стенному шкафу и достал оттуда маленький пистолет в мягкой кожаной кобуре с двумя короткими ремнями, поддернул левую штанину и пристегнул кобуру к ноге, поднял саквояж и вышел в гостиную.

Глаза Фрэнсин Лей сузились, при виде саквояжа.

– Собрался куда-нибудь?
– поинтересовалась она лениво.

– Угу. А где же Дайл?

– Ему надо было идти.

– Какая

досада, - небрежно сказал Де Рус.

Он опустил саквояж на пол, выпрямился и некоторое время холодно изучал лицо девушки и все ее тонкое тело - от щиколоток до шапки рыжих волос.

– Какая досада, - повторил он.
– Мне нравится, когда он тут болтается, а то тебе со мной скучно.

– Может и скучно, Джонни.

Он нагнулся было за саквояжем, но выпрямился, еще не дотронувшись до него, и небрежно сказал:

– Помнишь Мопса Паризи? Я его сегодня видел в городе.

Ее глаза расширились, потом почти закрылись, и зубы легонько лязгнули. Линия челюсти на мгновение стала очень отчетливой и жесткой.

Де Рус продолжал холодно изучать ее лицо.

– Собираешься что-нибудь предпринять по этому поводу?

– Собираюсь предпринять небольшое путешествие, - ответил Де Рус.
– Я уже не такой забияка, каким был когда-то.

– Значит, побег, - спокойно уточнила она.
– И куда же мы?

– Не побег - путешествие, - бесстрастно поправил Де Рус.
– И не мы, а я. Я еду один.

Фрэнсин Лей и бровью не повела, а сидела все так же неподвижно, пристально глядя ему в лицо.

Де Рус вытащил длинный, раскрывающийся, как книга, бумажник из внутреннего кармана пиджака, бросил девушке на колени толстую пачку банкнот и убрал бумажник. Фрэнсин Лей не шелохнулась.

– Этого тебе должно хватить с лишком до того времени, когда ты найдешь себе нового приятеля, - лишенным всякого выражения тоном сказал он.
– Если понадобится, вышлю еще.

Она медленно поднялась с кресла, и пачка банкнот соскользнула по юбке на пол. Ее руки были вытянуты вдоль тела, и кулаки сжаты с такой силой, что сухожилия резко проступили на тыльной стороне ладоней. Глаза ее стали мутны и темны, как кусочки сланца.

– Это означает, что мы расстаемся, Джонни?

Он поднял саквояж, и тогда Фрэнсин стремительно шагнула к нему и положила руку на лацкан его пиджака. Он стоял совершенно спокойно и улыбался глазами - но не губами. Запах духов Шалимар щекотал его ноздри.

– Знаешь, кто ты, Джонни?
– ее хриплый голос упал почти до шепота.

Он молча ждал.

– Ты шляпа, Джонни. Шляпа.

Он слегка кивнул.

– Точно. Я вывел фараонов на Мопса Паризи когда-то. Не люблю похитителей людей, детка. И таких, как он, я всегда буду выдавать полиции. Даже, если это выйдет мне боком. Старые счеты. Ясно?

– Ты вывел фараонов на Мопса Паризи, и он то ли знает об этом, то ли

нет, но ты решил смыться на всякий случай... Это смешно, Джонни. Я долго и громко смеюсь над тобой. Ты не поэтому уходишь от меня.

– Может, я просто устал от тебя, детка.

Она откинула голову назад и расхохоталась, резкие, почти дикие нотки послышались в ее смехе. Де Рус не шелохнулся.

– Ты не мужчина, Джонни. Ты такой мягкий и безвольный. Джорж Дайл гораздо сильнее тебя. Господи, какая же ты тряпка, Джонни!

Она откинулась назад, и в глазах ее мелькнуло выражение горечи мелькнуло и тут же исчезло.

– Ты такой красивый парень, Джонни. Господи, такой красивый. И как жаль, что ты такой слабый.

Де Рус стоял все так же неподвижно.

– Не слабый, детка...
– нежно сказал он.
– Просто чуточку сентиментальный. Я люблю скачки и карты, и увлекательную возню с красными маленькими кубиками с белыми точками. Я люблю азартные игры - включая женщин. Но когда я проигрываю, я не кисну и не мухлюю. Я просто перехожу к следующему столу. Всего хорошего.

Он нагнулся, поднял саквояж, обошел стоявшую перед ним девушку и, не обернувшись, скрылся за красными занавесками.

3

Де Рус стоял под рифленым стеклянным навесом у выхода из отеля "Чаттертон" и рассеянно смотрел на сверкающие огни Уилшира.

Дождь лил косыми тонкими струйками. Легкую капельку занесло под навес порывом ветра, она упала на красный кончик сигареты и зашипела. Де Рус поднял саквояж и пошел вдоль улицы к своему автомобилю: сияющий черный "Паккард" со скромной хромированной отделкой был припаркован у следующего угла.

Де Рус открыл дверцу, и в глубине автомобиля матово блеснуло дуло поднятого пистолета, направленного ему прямо в грудь.

– А ну-ка, - раздался резкий голос, - подними ручки, золотко!

В машине было темно, в мутных бликах ораженного света фонарей неясно виднелось узкое лицо с ястребиным носом. Дуло пистолета сильно уперлось в грудь Де Руса, позади послышались быстрые шаги, и еще один пистолет уперся ему в спину.

– Ну что, теперь дошло?
– поинтересовался другой голос.

Де Рус уронил саквояж, медленно поднял руки и положил их на крышу автомобиля.

– О'кей, - слабо сказал он.
– Это что, грабеж?

Человек в машине хрипло расхохотался. Невидимая рука ощупала сзади брючные карманы Де Руса.

– Шаг назад... спокойно!

Де Рус попятился, очень высоко подняв руки.

– Ну ты, не так высоко, - угрожающе сказал человек сзади.
– На уровне плеч.

Сидевший в машине вылез и выпрямился. Он снова ткнул пистолет в грудь Де Руса, вытянул длинную руку и расстегнул его плащ. Рука обследовала карманы, похлопала под мышками, и Де Рус перестал ощущать приятную тяжесть 38-го в эластичной кобуре под левой рукой.