Фрейд
Шрифт:
Сесили. Вместе с полицейскими их было шестеро у его кровати. (Камера резко переносит нас в комнату проститутки.) Как я их ненавижу!
Вокруг кровати женщины, те же, что в первом рассказе были санитарками.
Все они в халатах, похожих на халат Сесили, которые они набросили на рубашки, подобные той, что в первом рассказе была на Сесили. Кроме одной: эта женщина с голыми руками в прозрачной комбинации.
Женщины
Сесили. Я видела ту, которая его убила.
Девка, крупная, полная брюнетка с огромной грудью, с крепкими, толстыми голыми руками, воплощает живое доказательство весьма пошлых вкусов господина Кёртнера. Она беззаботна и весела.
Но сейчас ей явно не до смеха Рядом с ней полицейский в форме и полицейский в штатском.
Голос Фрейда за кадром. Каким образом она его убила?
Девка избегает взгляда Сесили. Но та пожирает ее глазами с какой-то исполненной отчаяния завороженностъю.
Голос Сесили за кадром. Каким образом? Каким образом? Разве я знаю, как поступают эти женщины? (Каким-то странным, почти ревнивым тоном.) Он умер в ее объятиях.
Полицейский в штатском подходит к кровати. Женщины расступаются. На кровати – труп обнаженного по пояс мужчины. На живот ему набросили одеяло, которое едва прикрывает пах.
Полицейский говорит. Его голос звучит на фоне венского вальса.
Полицейский (громким голосом). Мадемуазель Кёртнер, вы узнаете своего отца?
Мертвенно побледнев, Сесили приближается к кровати. Она боится взглянуть на лицо отца. Пауза.
Потом она заставляет себя бросить взгляд на кровать, и вместе с ней мы видим лицо мужчины лет пятидесяти, которое, наверное, когда-то было красивым (золотистые, с проседью, усы и бородка), но теперь обезображено застывшей, почти непристойной, гримасой.
Рот приоткрыт, нижняя губа отвисла, видны два золотых зуба На щеках и лбу с залысинами резко заметны пятна губной помады, которые придают этому сведенному гримасой лицу какой-то нелепый и зловещий вид.
Сесили – на грани истерики.
Голос Сеснли за кадром. Я узнала его. Узнала! Эти пятна помады на щеках…
Вдруг она падает на колени, хватает руку отца. целует ее, подносит совсем близко к глазам большой палец и начинает косить, как в первой сцене.
Голос Сесили за кадром. Я взяла его руку, его большую руку, которую так любила, я видела лишь эту руку, я помню только ее одну. Он подхватывал меня своими сильными руками и поднимал
Голос Брейера за кадром. Все, хватит! Сесили! Проснитесь! Просыпайтесь! (Громким голосом.) Я приказываю вам проснуться!
Затемнение. Снова комната
Фрейд и Брейер сидят у изголовья измученной Сесили, которая, закрыв глаза, погрузилась в легкое забытье.
Сесили (естественным голосом). Я проснулась, доктор! Но как же я устала! Что я вам там наговорила?
Брейер (слегка замешкавшись, потом почти пристыженно, избегая взгляда Фрейда). Ничего.
Фрейд (он взбешен от ярости). Сесили!
Сесили. Слушаю вас.
Брейер, похоже, рассержен и испуган, но смирился с неизбежным.
Фрейд. Теперь вы меня слышите?
Сесили (лукаво, но без удивления). О да! Слышу.
Фрейд. Вы нам признались, что вашего отца нашли мертвым у публичных девок.
Сесили резко присаживается на постели. Открывает глаза: косоглазие исчезло.
Сесили (грубо). Ступайте вон!
Фрейд. Сесили, вы меня видите?
Сесили (в упор смотрит на него; холодным, жесткимтоном). Да. И слышу. Уходите.
Похоже, что Фрейд не слишком взволнован. Он встает и, собираясь выйти из комнаты, ласковым голосом обращается к Сесили.
Фрейд. Вы здоровы, Сесили.
Сесили (с бешенством). Я – здорова?! Ха-ха-ха! Здорова!
Внезапно ее сотрясает приступ кашля, она падает вперед на шезлонг. Брейер – он стоит, наблюдая за этой сценой и сжимая своими сильными ладонями спинку стула, на котором сидел, – поворачивается к Фрейду и со злобной резкостью говорит.
Брейер.Я полагаю, вам лучше уйти. Я попытаюсь исправить все это.
Кажется, он хочет обвинить Фрейда во вмешательстве в лечение и вместе с тем из вежливости скрыть это. За кадром – кашель Сесили.
Фрейд (несколько сухим тоном). Что именно исправить? Симптомы болезни исчезли.
Брейер (с негодованием). А вы слышите этот кашель? (Пауза.) Прошу, оставьте нас.