Фрейд
Шрифт:
В дверь стучат.
Она набрасывает халат.
Госпожа Фрейд (шепотом). Кто там?
Она открывает дверь. Появляется Якоб.
Его волнует красота жены.
Голос Якоба за кадром. Как ты прекрасна! Ты любишь меня?
Госпожа Фрейд. Да.
Якоб (властным тоном, который совсем ему не свойствен
Госпожа Фрейд. Да.
Якоб. Пошли! Моя комната рядом.
Госпожа Фрейд. Я не могу оставить малыша одного.
Якоб. Какого малыша? (Поворачивается к маленькому Фрейду, который мгновенно закрывает глаза.) Он спит. (Нетерпеливо торопит ее.) Иди ко мне! Ненадолго! Иди!
Они уходят, тихо прикрыв дверь.
И тут ребенок открывает глазки, машет ручонками и кричит.
Голос Сесили за кадром (заглушая вопли ребенка). Доктор! Доктор!
(31)
Кадр исчезает. В комнате Сесили. Она проснулась и тревожно смотрит на Фрейда.
Сесили. О чем вы думаете?
Фрейд. О своем прошлом.
Сесили. Я хотела убить свою мать?
Фрейд. Да. Или, точнее, этого хотели не вы, а девочка Сесили, которая «воскресла» и узнала, что выгоняют Магду.
Сесили (с отвращением). Девочка Сесили была маленьким чудовищем.
Фрейд. Нет. Она была ребенком. И все. Я победил, Сесили. По-моему, благодаря вам я понял нас, понял нас обоих. И понял, что я могу нас излечить (Пауза.) Вы знаете миф об Эдипе?
Сесили. Он убил своего отца, женился на своей матери и выколол себе глаза, чтобы больше не видеть дела рук своих. Правильно?
Фрейд. Каждый человек – Эдип. (Пауза.) Я должен рассказать вам немного о себе. При неврозах, я считал, виновны родители и невинны дети. Это объясняется тем, что я ненавидел своего отца. Теперь надо перевернуть понятия.
Сесили. Значит, виновны дети!
Фрейд(сулыбкой). Никто не виноват. Но именно дети…
На экране – комната в отеле.
Мать Фрейда тихо открывает дверь, бесшумно подбирается к постели.
Фрейд. Я обожал мою мать: она кормила меня грудью, ласкала, она брала меня к себе в постель, и мне было тепло. (Сняв халат, она ложится рядом с ребенком, а тот, закрыв глаза, словно во сне, прижимается к ней и каким-то ревнивым жестом
Кадр исчезает.
Мы снова в комнате Сесили.
Сесили. Вы хотите сказать, что я была влюблена в отца?
Фрейд (говорит, словно с самим с собой; кажется, что он почти уснул). Я ревновал к отцу потому, что он обладал моей матерью. Я одновременно и любил, и ненавидел его.
Сесили слушает, но как бы переводя слова Фрейда на себя: ведь она слышит рассказ и о себе самой.
Сесили. Я ревновала. Да. Он ее любил. Магда всегда доставляла мне удовольствие, отец не дорожил ею, и потом он унижал мою мать в нашем же доме. Я была соучастницей этого.
Фрейд. Мой отец был мягким и добрым, глубоко порядочным. Я обвинял его в слабости. Мысленно я считал его трусом. Мне хотелось бы иметь отца столь же сильного и сурового, как Моисей.
В какой-то комнате старый, ласковый и тихий Якоб сидит на стуле, покуривая трубку.
В то мгновение, когда за кадром раздается голос Сесили, госпожа Кёртнер с глубоко печальным лицом садится на другой стул.
Голос Сесили за кадром. Она была несчастна. Она казалась мне суровой, потому, что ей всегда приходилось подавлять свои чувства. Я отдавала предпочтение Магде, которая была злой, но нежной.
Голос Фрейда за кадром. Я искал других отцов: среди своих профессоров и коллег. Но стоило им проявить хоть какую-то слабость, я бросал их. В них я ненавидел свою собственную слабость.
Отец Фрейда и мать Сесили, кажется, слушают эта исповеди с какой-то покорной кротостью.
Голос Фрейда за кадром. Я был ревнивец! Ревнивец! Из ревности я обвинял отца в том, что он не способен ни воспитать, ни даже прокормить свою семью. Это было неправдой: его разорил антисемитизм.
Голос Сесили за кадром. Мой отец имел любовниц, а ревновала я только к Магде. Потому что он делил с ней постель. Магда свела меня с ума.
Мы снова видим маленькую Сесили и Магду, которая в своей комнате укладывает чемоданы. Она опустилась на колени, чтобы закрыть один из них.
Слезы струятся по ее щекам… Она говорит, заикаясь от ярости.
Магда. Она меня прогнала, а он и пальцем не шевельнул. Он – тряпка. Ты знаешь, почему она его давит? Потому что он подобрал ее в кафешантане, где она танцевала голая. Смотри!
Она встает, достает из другого чемодана сверток бумаги и дает Сесили, которая его разворачивает. Это афиша, с которой мы уже знакомы.
Магда. Ему нравятся только проститутки, это его порок. Я не могу с этим бороться, я – порядочная.