Шрифт:
– Если церковь встречу, надо будет свечку за того духа поставить. Аккуратно пулю всадил. В бицепс. Кость не задел. И ущерба мизер, и до точки эвакуации спокойно дошёл, ещё и отпуск получил. Точно поставлю. Я-то к нему невежливо отнёсся, полмагазина всадил. А вот Бульбашу руки переломаю. Давно б переломал, но он зараза почти на полцентнера тяжелее и на голову выше. Всё равно ручонки я ему повыдергаю, которыми он, гад, мне в рану спирт заливал. Улыбался при этом, сука. Садист бульбашский. Или тоже свечку поставить? За здравие. Всё же рану он хорошо прочистил и обработал, без воспаления
Хорошо валяться на морском берегу, под жарким солнцем. Можно кверху брюхом, можно перевернуться, что Мишка незамедлительно и проделал. Не надо фишку сечь, не надо к шорохам прислушиваться – красотишша!
Близко заскрипела галька.
– Молодой человек, вы не будете против, если я рядом с вами расположусь?
Мишка приоткрыл глаз. В нескольких сантиметрах от своего носа увидел ступни, обутые в пляжные тапочки. Маленькие, аккуратные такие. Ступни разумеется. Скосил глазом выше. Ножки. Стройные. Молочно белая кожа.
– Такая кожа только у ярко-рыжих бывает, – подумал он.
– Вообще-то таким рыжим загорать только поздно вечером нужно. После захода солнца. Либо рано утром, до захода. Обгорите здесь.
– А почему вы решили, что я рыжая? Вы никак не можете видеть что-то выше моих коленей. И, кстати, вы тоже не блещете бронзовым загаром.
– Интуиция, – ответил Мишка, поднимаясь. На мгновение остолбенел. – Олька! Точно Олька! – пронеслась мысль.
– Именно благодаря ей, я знаю не только цвет ваших волос и замечательных изумрудных глаз, но и как вас зовут, и сколько вам лет, и вообще почти полную биографию.
– Я уже заинтригована. Можете продолжать вешать лапшу на уши скромной провинциальной девушки, – расстилая пляжное полотенце, сказала она.
– Чёрт возьми! А как она похорошела за прошедшие пять лет. То, что нужно, округлилось и стало выдаваться. То, что нужно, сгладилось. Уже не голенастая, худенькая девчонка, а красивая девушка. Богиня. Фрейя. Именно так я и представлял Фрейю, когда пацаном читал скандинавские саги.
– Продолжайте интриговать, я вся внимание.
– Что ж. Родились вы в 1962-м году от Рождества Христова. В маленьком рабочем посёлке на Урале. Зовут вас Оля, если официально – Ольга Павловна…
– Стоп. Я уже поняла, что мы с вами где-то встречались.
– Оль, пора уже на «ты» переходить. Одноклассники всё же, хоть и в параллельных классах учились.
– Ой! Вот и мне что-то знакомое почудилось, потому и решила здесь устроиться!
– Ну, это, конечно, ложь, со спины сейчас меня и мама родная не узнала бы. Но примем за данность.
– Если честно, то я и в лицо узнать тебя не могу. Понятно, что что-то знакомое, но никак тебя сопоставить не могу ни с кем из 10 «Б».
– Неудивительно. Ты вот за эти пять лет превратилась в прекрасную девушку. Ну, а я из вечно патлатого замухрышки в молодого мужика. Время бежит. Мы все меняемся.
– Но ведь ты-то меня узнал!
– Ну, ещё бы. Как я мог не узнать самую яркую девушку из всех десятых классов за всю историю школы.
Оля засмущалась, потупилась.
– Совсем ты меня засмущал.
– Для меня ты всегда самой яркой была. С тех пор, как к девчонкам присматриваться начал.
– А я немного вспомнила тебя. Ты ведь с Андрюшкой дружил. Да?
– Уже теплее. Дружили с ним пару лет.
– А вот как зовут тебя, всё равно вспомнить не могу.
– Да это и хорошо, есть возможность заново познакомиться. Михаилом меня обозвали когда-то. Мишей можно кликать.
– Ну, а меня ты уже знаешь. Приятно познакомиться.
День прошёл очень быстро. Плескались в солёных волнах, пили холодный лимонад, ели мороженое. Стало вечереть. Ольга засобиралась в свой профилакторий. Потихоньку шли, болтая о пустяках. Вспоминали общих знакомых, шутили, смеялись.
Проходя мимо санатория, Мишка, машинально ляпнул:
– А я вот здесь обитаю.
– Ты же говорил, что ты шахтёр? А причём здесь санаторий Министерства Обороны?
Блин. Прокололся.
– Да в наш санаторий путёвок не было, так мне, как передовику, сюда путёвку выбили. Нормально. Одни генералы да полковники отдыхают. Спокойные, обходительные.
Возвращаясь от профилактория строителей, Мишка ударился в воспоминания:
Май 1979-го года. Возле школы мальчишки обсуждают и оценивают подходящих девчонок. Из-за угла показалась общепризнанная красавица Лиза Воронова. Головы всех мальчишек, как по команде, поворачиваются в её сторону. Один Мишка таращится в другую. Андрюха пихает его в бок:
– Смотри, смотри. Какие ножки!
– Ноги как ноги. Толстые, – пробурчал Мишка, пялясь в другом направлении.
– Ни фига ты в красоте не понимаешь. Мужлан ты.
Тут с другой стороны показалась Оля с подружкой. Пересмеиваясь и хихикая, они шли в сторону учебного корпуса.
– Вот она, красота-то! Волосы медно-красного цвета, глазищи в пол-лица, изумрудные. Точно Фрейя!
Девчонки порхнули мимо отвесившего челюсть Мишки. Тот обернулся к Андрею:
– Ты много чего в красоте понимаешь. Совсем не в количестве мяса на ляжках она заключается. Если вдруг мне в Валгаллу попасть придётся, хочу чтоб вот такая валькирия меня туда забрала.
Тут челюсть у Андрея отвисла.
– Это ты про фильм «Викинги», что ли?
– Это я просто про викингов. Про Одина с Тором. И про валькирий. И особенно про Фрейю, главную из них.
Вспоминал до самого утра. И не было-то ничего у него с Олей, так и не решился он к ней подойти. Но такое чувство, что если бы не училась в параллельном классе девчонка с волосами цвета позднего заката, так и не было бы ничего. Совсем ничего…
Персонал санатория Мишку с распорядком дня особо не прогибал. Знали, что рана у него уже практически затянулась, да и пустяковая она была, если честно. С такой и в санбате больше недели не лежат. Просто выдалась оказия, и сунули его отцы-командиры в хороший санаторий нервишки поуспокоить. Всё же, даже по их меркам, восемь боевых рейдов за полтора года – многовато.