Фронтир
Шрифт:
Прикрыв глаза, Сержант на секунду задумался, стоит ли заводить то, что в двух словах не перескажешь.
— У меня некогда было много имён. И все эти люди искали пути, но лишь теряли, почти ничего не приобретя… друзей, родной дом, призвание, любовь всей жизни, наконец, сам этот путь. И потому они все ушли, остался лишь Сержант.
Зачем он это говорит, как можно объяснить то, чего сам до сих пор не понимаешь? Тех людей больше нет, а не находить, теряя… вот уж не сюжет для рассказа. Несчастный человек посреди океана судеб, — каково быть осколком былого, волею
— Ты сомневаешься, стоит ли мне довериться, — произнесла она, осторожно выпрастываясь. Ее груди слегка колыхнулись, когда она поднялась на локте.
— Этот рассказ мне самому неприятен. В нём нет смысла. Обычно я сам уходил от подобных разговоров, даже сам с собой не всегда находил силы об этом спорить. Считанные люди во всей Галактике знают обо мне хоть немного. Двое погибли в бою, об одной я ничего тольком не знаю, ещё одна стала жертвой слепого случая, только старый грузный инвестигейтор, даже имени которого я не помню, был достаточно умён, чтобы меня хоть в чём-то понять. Ещё есть Учитель… но с ним особая история. Ты первая за многие десятки лет, кто наблюдает меня в такой близи. Я стал скрытен, и неспроста.
— Ты боишься. Хорошее, сильное чувство — бояться за других, что они будут бояться за тебя. Ты считаешь, что я могу не справиться с подобной ношей. Вот уж не могла подумать, что мне подобное кто-нибудь скажет, — Кеира отвернулась, резко дернув головой.
Он погладил её по щеке, взял за зябко поежившиеся плечи и развернул лицом к себе, даже не зная, что сказать.
— Пожалуйста, расскажи мне, как ты стал Сержантом, — попросила жалобным тихим голосом девушка. — Для меня ты все равно останешься самим собой. Таким и никем иным, — губы её слегка дрогнули.
Сержант, пожалуйста, я тоже прошу.
А ведь Альфа в его судьбе появляется отнюдь не впервые. Не исчезнет ли для неё от этих рассказов та искра надежды, что он в них обоих сегодня зародил? Ведь для нынешней Кеиры благодаря ему Внешний Мир — сказка, мечта. А ведь он — обыкновенный, со своими проблемами, горем и… такими же несбыточными мечтами.
— Рэдэрик Иоликс Маохар Ковальский иль Пентарра родился…
В том рассказе было всё: его радость и боль, любовь и снедающая душу ненависть, страхи и видения, демоны и боги его жизни. Он очень старался ничего не упустить. Даже про свою искру. Особенно про неё.
Пока длился рассказ, глаза Кеиры неотрывно тянулись навстречу вновь разгорающемуся пламени. Смотрели внимательно, как никогда раньше.
— В результате этих многолетних скитаний я снова оказался здесь. Чтобы собственным тяжким трудом спасать то, что можно ещё спасти. Грустная история?
— Охо-эни, — прошептала она. — Нет, не так. Знаешь, я сильно недооценивала твои звёзды. Они жестоки, да, но и благосклонны тоже. Мне почему-то кажется, что во Вселенной таким, как ты, уж точно найдется хотя бы единый миг счастья и миг добра.
Он лишь покачал в ответ головой.
—
— Ты правильно решил.
— Что решил?
— Решил их забыть. Знаешь, что главное в жизни?
— Нет.
— И это хорошо. Это так страшно — быть человеком, который всё знает.
Сержант пожал плечами.
— Это точно был бы не человек… разве что ирн?
— Ирн? Кто это?
— Не ирн, а ирн. Золотце — ирн.
Кеира вопросительно скосила глаза.
— Попытайся вспомнить… иногда поблизости от меня можно заметить золотоволосое создание, только очень мельком, словно призрак. Внешне ребенок, но со взрослым жёстким взглядом. Золотце.
— А откуда она появилась?
— Не знаю. Пришла из Галактики. Ирны — нечеловеческая раса, наши соседи. Настолько чуждая, что мы уже несколько тысячелетий не можем понять друг друга. Цели их неизвестны, методы странны. И Золотце — такая же воплощенная тайна. Кружит вокруг меня постоянно, вот только сегодня осталась с носом. Мы в данный момент одни, — Сержант улыбнулся. — Будет смеяться.
— Что в этом смешного?
— У них своеобразный юмор, моё поведение рассмешит её до слёз. Она так мне по возвращении и заявит: «Давно так не смеялась, Сержант». Вот тебе и Вселенная… не знаешь, кто под твоими окнами живёт, а, может, и не хочешь знать.
— Сержант, а теперь скажи честно, что ты думаешь о нашем мире.
— О чём именно? — ему резко захотелось оборвать этот разговор, но он сдержался.
— Ты был здесь в разгар дней Прощания, от которых у нас за полвека остались только смутные отголоски былых воспоминаний. Альфу ждет участь Пентарры — забвение и вечная ночь… или нет?
Сержант открыл, было, рот, чтобы ответить, но Кеира не дала, прикрыв его ладонью.
— Подожди, подумай лучше хорошенько. Не спеши. Я хочу знать правду. Всю, на которую способен наш язык.
Что-то в её тоне разом неудержимо двинуло мир вокруг посолонь. Правда, так правда. Непонятые до сих пор приступы были чем-то совсем иным, чем то, каким он помнил себя в обличье Кандидата, и контролировать их он не умел, тем более — вызывать специально, но если хорошо попросить… Толчок поверг сознание на дно колодца, затем, тут же, последовал рывок под самые небеса.
Вечность среди мерцающих звезд. Мрак посреди света. Неудержимый поток мыслеформ целой планеты, её слитое дыхание лилось сквозь него несмолкающим течением бытия. Было ли это правдой, было ли это вопиющей ложью, не важно. Это была реальность, такая, какой её воспринимал этот полумёртвый мир.
В тот раз Сержант его тоже не узнал.
Зато те двое — узнали сразу.
Очнувшись в единый миг, он вздрогнул всем телом. Холодный пот прошиб его с головы до пят. Кеира ждет ответа. «Как ужасно и как хорошо. Вот только спустя мгновение я напрочь всё забуду». Но вслух лишь: