Фрося

Фрейдзон Овсей Леонидович

Алеся перед отъездом в Варшаву, и сердце защемило тоской.

Степан резко отстранился и стал быстро раздеваться, многозначительно

поглядывая на зардевшуюся Фросю. Под грузным телом мужчины

заскрипела кровать, она взглянула в его сторону и увидела, что тот уже

лежит, накрывшись до груди лёгким одеялом.

– Стёп, а Стёп, отвернись, пожалуйста, неловко как-то...

Но Степан даже и не подумал, он лежал на боку, положив на согнутую

руку голову, и, ухмыляясь, разглядывал

оробевшую невесту:

– Ну-ну, давай быстрей, и так столько время рядом ходил, как кот около

сметаны...
– и загоготал.

Фрося стыдливо сняла свадебное платье и, обнажённая, быстро юркнула с

другой стороны кровати, натянув одеяло до глаз.

Они полежали молча некоторое время, потом Степан притянул к себе

упругое тело невесты, подмял под себя, и, неловко раздвинув ей ноги, вошёл

в девственные глубины, до сих пор не ведавшие соития с мужчиной...

Пронзительная боль от низа живота, казалось, прострелила в голову,

суетливые и резкие толчки в глубине её тела отзывались ударами пульса в

висках, но вдруг эта пытка закончилась, и на Фросю накатила мысль, а как

же это произошло бы с Алесем... И из глаз по щекам побежали к губам

горькие слезинки.

Глава 2

Степан неуклюже отвалился от измученного тела Фроси, развалился на

своей половине кровати и вскоре захрапел. Молодая жена до утра не

сомкнула глаз, душу разрывала тоска, обида и горечь о невозвратном, и

подспудно тяготила мысль о допущенной страшной ошибке.

Как только стало светать, она подскочила с ложа, быстро оделась,

умылась и пошла выполнять обязанности хозяйки: подоила корову, насыпала

зерна курам и вывалила свиньям обильные остатки со вчерашнего свадебного

стола.

Вернувшись в хату, обнаружила, что муж уже поднялся, сидит за столом и

пьёт из кружки простоквашу.

Степан посмотрел хмурым взглядом на Фросю и заметил:

– А тебе не кажется, что подобает подавать завтрак мужу перед тяжёлым

рабочим днём?..

Фрося потупилась:

– Стёпа, а откуда я знала, когда ты поднимешься, ведь надо по хозяйству

управиться...

– Ну, так теперь подгадывай...

Он свернул цыбарку из махорки, выкурил, сидя на крылечке, и отправился

в кузню, откуда через несколько минут раздался стук молота о наковальню.

Жизнь вошла в свою колею, Фрося занималась домашним укладом,

приводя холостяцкую хату мужа в порядок уже на правах полноценной

хозяйки. Дом был ещё почти новым и большим, она тщательно выдраила

полы, вымыла окна, и в комнаты хлынул весёлый свет летнего

дня... Затем

она навела красоту на кухне, развешала занавески, в доме стало чисто и

уютно, но на Степана это не произвело особого впечатления. Он ничем не

выразил радость по этому поводу и благодарность молодой жене, хотя было

видно, что остался доволен.

В часы, когда они оставались вместе в доме, не часто можно было

услышать доверительную беседу двух только что поженившихся молодых

людей, и те сводились в основном к обсуждению хозяйственных нужд,

ближайших покупок и разговорам о необходимых заготовках и запасов на

зиму.

Почти каждую ночь Степан подминал под себя безвольное тело жены и с

неистовостью молодого самца без предварительных ласк проникал в её лоно,

а после кульминационного толчка отваливал, ложась на спину с

удовлетворительным выдохом.

Фрося больше не чувствовала боли от этого проникновения и дальнейшей

возни мужа в её глубинах. Даже иногда что-то приятное возникало в ней,

заполняя теплом низ живота и разливаясь короткой сладостной дрожью по

всем клеточкам просыпающегося тела... Порой так хотелось продления этого

волнующего момента, но почему-то Степан, не чувствуя её желания,

изливался горячей тугой струёй и покидал её, не одарив даже поцелуем, и от

этого молодая женщина чувствовала себя раздавленной и испачканной.

Уже через месяц в нужный срок к Фросе не пришли месячные, о чём она и

поведала мужу, думая, что этим сообщением она выведет их отношения на

более любовный лад, и ожидала, что обрадованный муж станет ласковей

относиться к ней.

– Слышишь, Стёпа, а я, кажись, понесла...

– Понесла или кажись?..

– Понесла, понесла, уже почитай неделя задержка...

– А ты что думала, я мужик справный во всём...

Улыбаясь, он заметался по хате, схватил бутыль с самогоном, кое-какую

снедь и ушёл к новым друзьям отмечать эту радость.

Грустная Фрося сидела на лавке в горнице и шила себе платье на

несколько размеров больше, предвосхищая предстоящую полноту от

беременности, зная, что скоро оно ей понадобится. И всё же хотела

дождаться мужа и обсудить их радость, планы на будущее и, возможно,

ласки потенциального счастливого отца.

Степан ввалился в избу далеко за полночь.

Он был омерзительно пьяным, зацепился за порог, с матюгами упал на

циновку и потребовал:

– Что вылупилась, снимай с мужа сапоги и помоги раздеться...

В покрасневших глазах его плясали злые огоньки. Фрося обиженно качала

головой, сквозь зубы поругивала и помогала ему раздеваться: