Фрунзе
Шрифт:
К концу 1918 года Колчак создал на Восточном фронте почти двойное численное превосходство против красных войск и двинул свою армию на Москву. Главный удар Колчак намечал через Пермь — Вятку, надеясь в районе Вологды соединиться с войсками интервентов на севере. Положение на Восточном фронте было неустойчивое. Красная армия вынуждена была приостановить наступление на центральном участке фронта. На севере по вине Троцкого, не выполнившего указаний Ленина об укреплении позиций, была сдана Пермь.
В. И. Ленин и Центральный Комитет партии поручили
Товарищ Сталин быстро и решительно восстановил положение под Пермью, провел огромную работу по чистке и укреплению всего Восточного фронта. На Восточный фронт партия бросила лучшие силы большевиков. Рядом революционных мероприятий Сталин подготовил тот необходимый перелом, который позволил Красной армии в ближайшее время перейти в наступление. Колчаковский план похода на Москву через Пермь — Вятку и соединения с интервентами на севере был сорван.
М. В. Фрунзе еще 26 декабря 1918 года был назначен командующим 4-й Красной армией.
О назначении Фрунзе на фронт тотчас же стало известно иваново-вознесенским ткачам. В своих выступлениях на рабочих собраниях Иваново-Вознесенска Фрунзе неизменно указывал:
— Иваново-Вознесенская губерния — край текстильной промышленности. Красной губернии нужен хлопок. Красная губерния должна проложить дорогу к хлопку.
Михаил Васильевич начал формировать отряд под лозунгом «За хлопок!» По городу в январе 1919 года было расклеено воззвание губкома партии:
Записывайтесь в отряд т. Фрунзе!
На фабриках началось горячее обсуждение вопроса — кому поехать на фронт. Желающих оказалось больше, чем можно было отправить.
В отряд записалось триста рабочих. Среди них были женщины, много соратников Фрунзе по 1905–1906 годам. Вспоминались горячие дела на Талке, и все гордились тем, что их Арсений назначен командармом.
Отряд разместился в казарме. На снежном плацу начались занятия — ружейные приемы, рассыпной строй. Полуголодные и легко одетые бойцы отряда изучали искусство сражаться.
По утрам в казарму приезжал Фрунзе. До начала занятий велись беседы на политические темы.
— Мы идем на борьбу с нашим самым заклятым, смертельным врагом, — говорил Михаил Васильевич, — и нас никогда не должно оставлять чувство ненависти к нему. У нас не может быть иной мысли, как победа над врагом. Победа во что бы то ни стало, несмотря ни на какие жертвы. И мы победим. Сознание уверенности в победе делает человека бодрым. Когда человек идет бодро, зная свою цель, он не замечает, как пули летят…
От взрослых рабочих не отставала и молодежь. Юноши и девушки стремились на фронт, хотели быть
Перед отъездом Фрунзе на фронт в Иваново-Вознесенском губкоме собралась группа большевиков. Толковали о делах партийных и военных.
Заговорили о голоде, об остановившихся фабриках.
Фрунзе сказал:
— Откупорим пробку, что под Оренбургом, — оттуда прямая дорога к туркестанскому хлопку…
Вступив в командование 4-й армией, Фрунзе энергично взялся за укрепление дисциплины, за повышение боеспособности частей, за усиление политической работы и отбор военных специалистов.
С какими кадрами военных специалистов приходилось вести работу, видно из следующего разговора начальника штаба 4-й армии с адъютантом Фрунзе С. Сиротинским.
Начальник штаба, генерал старой армии, как-то угостил адъютанта командующего чашкой какао:
— Пейте, хорошее какао, «Золотой ярлык», я еще в 1915 году припас.
Генерал грустно постучал пальцем по коробке.
— Осталось всего полкоробки… — И, вздохнув, добавил: — Вот допью это какао, и уж больше никогда в жизни его пить не придется.
— Почему? — удивленно спросил Сиротинский.
— У большевиков какао никогда не будет. Откуда вы, большевики, какао достанете?
— Сколько угодно будет какао, дайте только социализм построить, — возразил Сиротинский.
Старый генерал покачал головой:
— При социализме? Может быть… Разве что по кружке на человека будут выдавать…
Потом этот же начальник штаба сказал Фрунзе:
— Не верю я, чтобы вы, большевики, победили.
— Почему же?
— Родины у вас нет. Не за что бороться, цели борьбы нет…
— Это у нас-то, у большевиков, нет родины?.. — возмутился Фрунзе. — Мы за нее шли на каторгу, на виселицу…
Михаил Васильевич хорошо знал, что без военных специалистов не обойтись, и трудную работу по перевоспитанию старых кадров он вел с подлинно большевистским тактом.
Штабные, особенно из бывших офицеров, долго ломали головы над вопросом — кто такой Фрунзе?
— Настоящая фамилия Фрунзе — Михайлов. А я знал генерала Михайлова, командовавшего дивизией на Западном фронте, — высказал кто-то свое предположение.
Многие эту версию считали наиболее вероятной. Но велико было изумление, когда оказалось, что Фрунзе не генерал, а большевик-подпольщик. Старых кадровиков, не изживших ни кастовых, ни классовых предубеждений, особенно занимал вопрос, что будет делать этот командарм, никогда на фронте не командовавший. Казалось правдоподобным, что Фрунзе должен пойти на поводу у какого-нибудь специалиста. Если же этого не произойдет, то вполне естественной окажется несостоятельность назначения большевика и восторжествует линия Троцкого, который назначал на командные посты исключительно представителей старого генералитета.