Фрунзе
Шрифт:
— Ладно, ладно, поговорим еще, — таинственно и многозначительно буркнул шпик-покупатель и вышел из лавочки, хлопнув дверью.
Несколько дней прошло, как обычно. «Практикант» рано уходил, поздно возвращался. 23 марта, как всегда поздно вернувшись с подпольного заседания, Арсений был встречен в дверях ткачом Василием Малышевым, который жил с ним вместе на квартире.
Малышеву партия доверила оберегать Арсения и предупреждать об опасности.
— Не сплю, дорогой, — тихонько сказал Малышев. — Тебя дожидаюсь. Кто-то шныряет по переулку. Не переночевать
Фрунзе помолчал.
— Умаялся я за день, Вася. Отдохнуть хочется, — ответил он. И добавил успокоительно: — Почудилось тебе, вероятно.
А сам подумал:
«Кое-что предусмотрено на случай обыска… Окно не замазано, налево за забором — пустырь, в заборе направо — незакрепленные доски…»
Он прошел в свою каморку, зажег лампу и, преодолевая усталость, уселся к столу. Нужно было написать несколько писем. Назавтра предстояло ехать в Иваново, а оттуда опять за границу, на V съезд партии, на сей раз в Копенгаген [13] . Фрунзе только что был избран партийной конференцией Иваново-Вознесенска и Шуи делегатом на этот съезд.
13
Этот съезд, намечавшийся в Копенгагене, был перенесён в Лондон.
Все было тихо. Когда часы показали половину четвертого, Фрунзе поднялся со стула. «Надо, пожалуй, ложиться спать. Конечно, нечего уж и думать о налете полиции».
Но едва погасил Фрунзе свою лампу, как раздался тяжелый стук в наружные двери. Знаком уже был этот стук Арсению. Стук был угрожающий, властный, настойчивый.
В соседней комнате заскрипели половицы. Это вскочил, проснувшись, сосед и друг Василий Малышев. Через секунду его взволнованное лицо просунулось в дверь:
— Полиция, Арсений!
Фрунзе молниеносно вынул из окна раму, распахнул вторую. Еще через секунду с двумя револьверами в руках он хотел прыгнуть во двор и скрыться.
«Разрядить револьвер в дверь, в полицейских, и уйти…» Но из-за тонкой перегородки уже умоляюще бормотала хозяйка:
— Деток пожалей малых… Убьют, аль поранят, аль напугают, до смерти…
Не стреляя, Фрунзе прыгнул во двор, и в тот же миг на него обрушились удары — по голове наганом, в бок винтовкой, потом ногой в живот и в лицо. Только случайно избежал Фрунзе смертельной раны. Однако от зверских ударов потерял сознание, а когда пришел в себя, увидел обыскивающих его полицейских.
Никита Перлов прохрипел:
— Очнулся! Вы арестованы, агитатор Арсений!
Через час после обыска и допроса Михаила Фрунзе под усиленным конвоем повели в шуйское полицейское управление. В ту же ночь был арестован и рабочий Павел Гусев.
Владимирский губернатор был в восторге от поимки большевика Арсения. Он поспешил порадовать министра внутренних дел телеграммой об аресте Арсения.
«Министру внутренних дел: в Шуе арестован Арсений. Назвался Борисом Тачапским. Большевик, вооружен браунингом и маузером. Найдены два
Губернатор Сазонов».
Губернатор несколько предупреждал события. В это время в Шуе в полицейском управлении, в кабинете исправника, шел допрос Фрунзе.
Лицо Фрунзе было в кровоподтеках от ночного избиения.
— Имя, фамилия? — допрашивал исправник Лавров.
— Борис Тачапский. Больше я вам ничего не скажу и на ваши вопросы отвечать не буду, — сказал Фрунзе.
Он был тверд. Больше ни слова не добились от него полицейские.
Наступило утро. На фабрики Шуи шли тысячи рабочих и работниц. Они громко обсуждали уже разнесшуюся по рабочим кварталам весть. Были слышны отдельные фразы:
— Освободить надо Арсения! Все пойдем к полицейскому управлению!
Члены шуйской партийной организации и шуйской боевой дружины еще ночью были осведомлены об аресте Фрунзе. Они решили организовать забастовку протеста и освободить своего руководителя. Тотчас же ими была послана телеграмма члену Государственной думы Жиделеву с просьбой настоять перед владимирским губернатором на освобождении Арсения.
В 10 часов утра 24 марта тревожно загудел сначала один гудок, затем к нему присоединился другой, и через несколько минут гудки всех фабрик Шуи сигнализировали рабочим о начале забастовки.
— Кончай работу, товарищи! Выходи за ворота! Сейчас идем освобождать Арсения! — говорили уполномоченные комитета партии и члены боевой дружины в цехах.
Одна за другой все фабрики остановились.
Тысячи рабочих и работниц, бросив работу, выходили из ворот.
Соединившись в общую колонну, они всей пятнадцатитысячной массой двинулись к шуйскому полицейскому управлению.
— Свободу Арсению! Выпустить Арсения!
У полицейского управления их ожидали выстроенные в шеренгу полицейские и жандармы, вооруженные винтовками. Лица полицейских были тревожны. Грозная масса пятнадцати тысяч рабочих двигалась, готовая разнести в щепы полицейское управление.
В это время телеграфисты выстукивали:
«В Шуе, — дополнительно рапортовал владимирскому губернатору 24 марта 1907 года шуйский уездный исправник, — арестован окружной агитатор Арсений. Все фабрики встали, требуют освобождения. Ожидаю столкновений… Необходимо немедленно подкрепление в составе не менее двух рот».
«Министру внутренних дел, его высокопревосходительству тайному советнику Столыпину: в Шуе забастовали фабрики вследствие ареста агитатора.
Губернатор Сазонов».
«Командиру казачьей сотни. Ковров. Предлагаю немедленно выступить в Шую для оказания поддержки исправнику, осажденному толпой рабочих.
Губернатор Сазонов».
«Шуйскому исправнику. Посылаются казаки и пехота. Открытый бунт не может быть допущен.