Фрунзе
Шрифт:
«Мы, смертники, обыкновенно не спали часов до пяти утра, чутко прислушиваясь к каждому шороху после полуночи, то есть в часы, когда обыкновенно брали кого-нибудь и уводили вешать. 6 'апреля 1909 года один. из защитников, присяжный поверенный, получил около 12 часов ночи из Москвы телеграмму, что приговор отменен и будет назначен пересмотр дела. Он немедленно отправляется в тюрьму, чтобы сообщить мне об этом. Приходит надзиратель в камеру и говорит: «Фрунзе, в контору». Это обычная шаблонная формула, с которой обращались к смертникам, приходя за ними. Конечно, у меня не было ни одной секунды сомнения, что меня ведут на казнь.
Однако отмена смертного приговора отнюдь не означала освобождения. 19 июня 1909 года Фрунзе был предъявлен новый обвинительный акт, а 5 февраля 1910 года состоялось заседание нового военного суда там же, во Владимире, судившего Фрунзе за участие «в обществе, заведомо поставившем целью своей деятельности ниспровержение, путем вооруженного народного восстания, существующего в России основными законами установленного образа правления и замену его демократической республикой». Одновременно Фрунзе обвинялся «в хранении с целью распространения нелегальной литературы».
На этот раз рядом с ним на скамье подсудимых сидел цвет Иваново-Вознесенского окружного союза РСДРП (б), всего 38 человек. Тут были и П. Караваев, и П. Постышев (Ермак), и А. Бубнов (Студент), и Е. Киселев, и П. Сулкин, и много других, ставших впоследствии видными деятелями Октябрьской революции.
Судебные заседания, разбиравшие в целом дело об Иваново-Вознесенском центре РСДРП, продолжались с 5 по 12 февраля 1910 года. Суд приговорил
Фрунзе к четырем годам каторжных работ. Отбывать каторжные работы Фрунзе должен был во Владимирской каторжной тюрьме, куда и был тотчас же переведен.
Фрунзе работает в столярной мастерской тюрьмы, делает столы, стулья, табуретки, полирует их. Не сразу далось ему ремесло. Прежде чем стать хорошим мастером, научиться столярному делу, Фрунзе целый год строгал брусья. Пришлось ему делать даже и гробы. Десятки заключенных погибали в тюрьме от туберкулеза и цинги… Много требовалось гробов…
Тюремщики заставляли заключенных носить тяжелые, восьмипудовые кипы пеньковых веревок, вырабатываемых в тюрьме. Это было особенно тяжело для Фрунзе, у которого была повреждена нога.
Михаилу Васильевичу пришлось сидеть в одной камере со звероподобным уголовником — убийцей Бабичем.
Бабич был грозой всей тюрьмы. Все пять этажей Владимирского каторжного централа дрожали перед ним. Убить для Бабича было таким же простым делом, как чихнуть или плюнуть.
Расчет тюремщиков был прост. Они, как видно, намекнули Бабичу, что если он расправится под каким-нибудь предлогом с Михаилом Фрунзе, то ничего плохого за это ему не будет.
Но на вызовы Бабича Фрунзе не поддавался. Обязанности свои он выполнял без оговорок: и «парашу» вытаскивал, и пол подметал, и клопов шпарил кипятком в дощатых нарах в свое дежурство. А когда не был занят, все читал книги; не расставался с учебниками английского и французского языков.
Бабич всячески старался вызвать
Но Фрунзе был словно каменный — никакого внимания.
Заключенные быстро заметили, что новичок стал поперек горла грозному Бабичу.
Бабич был большой любитель картежной игры. Но горе было тому, кто осмеливался у него выиграть. Однажды, совсем нечаянно, один несообразительный арестант выиграл у Бабича пустячную сумму денег. Бабич ударил своего партнера по голове табуреткой с такой силой, что игрок замертво свалился на пол.
В тот же день арестанты собрались у койки Михаила Фрунзе, который пользовался всеобщим уважением и любовью, и попросили его быть председателем в суде над Бабичем.
— Ты, Фрунзе, один только Бабича не боишься, — заявили они. — А он никого из нас в грош не ставит.
— Надо проучить его, — ответил Фрунзе. — Бойкот объявим.
Как только Бабич услыхал эти слова, он кинулся к нарам Михаила Фрунзе.
— Ты!.. ты!.. ты!.. — задыхаясь от ярости, орал он. — Судить меня вздумал?
Схватив табурет, он замахнулся на поднявшегося Фрунзе.
— Не на того замахиваешься, на кого нужно, — спокойно сказал ему Михаил Фрунзе.
Разъяренным взглядом Бабич уперся в строгие, спокойные глаза Михаила Фрунзе и… уронил табурет на пол. Потом он плюхнулся к себе на нары и пролежал так до вечера, не оборачиваясь. А после стал относиться к Фрунзе, как к победителю: слушался его во всем.
В этом же году Фрунзе помогал в организации побега из тюрьмы матросам, участникам Свеаборгского восстания. Побег предполагалось осуществить посредством подкопа под стену тюрьмы. Фрунзе разрабатывал план и принимал деятельное участие в его выполнении. Колоссальной трудности работа была уже почти доведена до конца, оставалось завершить подкоп на две-три сажени — и участники дела были бы на свободе. Разумеется, никаких креплений в подкопе не было, и весь расчет был на твердость грунта. Но случилось так, что проезжавший по двору тюрьмы воз с дровами провалился в подземную выемку.
Побег не удался. Ожидаемую свободу заменили новые кары.
Судебные и следственные органы продолжали возню вокруг дела Фрунзе. Было совершенно ясно, что царский суд, министерство внутренних дел, царское правительство не могли примириться с таким «мягким» приговором, как четыре года каторжных работ.
13 августа 1910 года Фрунзе было предъявлено повторное обвинение — в покушении на убийство конно-полицейского урядника Перлова. Суд был организован на широкую ногу.
2 сентября военный прокурор генерал-майор Домбровский просит у главного военного прокурора разрешения «лично поддержать обвинение по делу Михаила Фрунзе». Согласие он получает. Нетрудно было предвидеть, что Домбровский будет требовать для Фрунзе смертной казни.
22 сентября военный суд в городе Владимире, вновь судил Фрунзе. На этом суде со стороны обвинения выступали только двое «свидетелей»: сам урядник Перлов и некий Быков — подгородный шуйский крестьянин, выставленный как «очевидец» происшествия.
— Да, этот человек в меня стрелял, — показывая тяжелым волосатым перстом на спокойно смотревшего Михаила Фрунзе, сказал урядник.
Однако сколь ни запуган был Перловым крестьянин Быков, он, взглянув в спокойные глаза Фрунзе, смутился.