Фуэнте овехуна

Лопе де Вега Феликс

Да? Себялюбьем назови Любовь — и кончим препираться.

(Лауренсии.)

Что есть, ответь по простоте, Любовь?

Лауренсия

Влеченье к красоте.

Менго

Зачем?

Лауренсия

Чтоб ею наслаждаться.

Менго

Мы любим — ради наслажденья? Не своего ль?

Лауренсия

Пожалуй.

Менго

Вот! А если цель моих хлопот — Моих же выгод достиженье, Я —

себялюбец. Разве нет?

Лауренсия

Ты прав.

Менго

Давайте в корень глянем: Любовь всегда, — коль врать не станем, — Любовь к себе. Так создан свет.

Баррильдо

Священник как-то говорил Нам про какого-то Платона [20] , Который, мол, во время оно Насчет любви всех просветил. Любить велел он добродетель И дух…

Паскуала

Ишь, «добродетель», «дух»! Туда же! Ты простой пастух, Твои слова — «бычок» да «нетель», Оставь премудрость грамотеям, — У них покрепче голова, Мозгов побольше.

20

…про какого-то Платона… — Упоминание имени древнегреческого философа Платона (427–347 гг. до н. э.) в этом забавном споре о любви может показаться несколько неожиданным (хотя это и оправдывается ссылкой на священника). Надо, однако, иметь в виду, что философия любви в духе неоплатоников была проходным местом для драматургов эпохи Ренессанса.

Лауренсия

Ты права: Решить их спор мы не сумеем… Но, Менго, должен ты почесть За счастье, что не знал любви.

Менго

А ты? Душою не криви, Ты любишь?

Лауренсия

Собственную честь.

Фрондосо

Еще хлебнешь тоски любовной!

Баррильдо

Так что ж, — любовь-то есть иль нет?

Паскуала

Тут вам священник даст ответ, Иль служка просветит церковный. Нам вашей не решить задачки: Ей, вишь, не по́ сердцу ваш брат, Мой опыт тоже небогат, Мы тут не судьи.

Фрондосо

Ишь гордячки!

Явление третье

Те же и Флорес.

Флорес

Честной народ, мое почтенье!

Паскуала

А, командорский лизоблюд!

Лауренсия

Бесстыдный пакостник и плут… Откуда?

Флорес

Прямо из сраженья.

Лауренсия

И дон Фернан вернулся тоже?

Флорес

Да. Быстро кончилась война, Но многих унесла она Из наших, — упокой их, боже!

Фрондосо

Так ваше войско одолело?

Флорес

Я был всему свидетель сам, Навряд ли кто расскажет вам Полней, чем я, как было дело. Достославный наш магистр Для того, чтоб овладеть Городом Сьюдад Реаль, Кликнул клич среди вассалов, И в поход повел он войско: Было с ним три сотни конных И две тыщи пехотинцев, — И миряне, и монахи, Ибо, ежели ты носишь Алый крест, то, кто б ты ни был, Должен ты на зов явиться (Особливо против мавров). Юный наш военачальник Был одет в кафтан зеленый С полудюжиной застежек, Золотом расшитый сплошь, Только из-под рукавов Сталью наручи сверкали. Гарцевал под ним могучий Серый в яблоках скакун, — Был он вскормлен и вспоен На брегах Гвадалкивира [21] ; Сбруя выделки отменной, Круто завитая челка, Схваченная

белым бантом, Украшали его столь же, Сколь узор из темных хлопьев, Тающих на светлой шерсти. Рядом с доблестным магистром — Наш сеньор, Фернандо Гомес, На буланом, черногривом, С белым храпом жеребце. На турецкую кольчугу И сверкающие латы Плащ оранжевый спадал, Заткан жемчугом и златом. А султан из белых перьев, Что на шлеме колыхался, Был цветку подобен — цвел он На погибель злым врагам. Перевязью красно-белой, Обвивающей плечо, Схвачено копье, — оно Памятно гранадским маврам. Жители Сьюдад Реаля За оружие взялись: Признают они, мол, только Власть кастильских королей. С бою взят был нами город, И магистр наш повелел Всех, кто там сопротивлялся, Честь его затронув этим, — Если знатный — обезглавить, Бели же простолюдин Кляпом рот ему заткнуть И при всем народе высечь. Всем теперь внушил он страх И почтенье. Верят люди: Тот, кто в юные столь годы — Вождь, судья, завоеватель, Станет, возмужав, грозою Дерзкой Африки и много Полумесяцев лазурных Алым сокрушит крестом. Командора и всех прочих Наградил столь щедро, будто Не казну он городскую Раздавал, а горсть монет… Чу!.. Вот музыка! Встречайте Воинов повеселее: Изо всех венков лавровых Лучший — радостная встреча.

21

…на брегах Гвадалкивира… — Гвадалквивир — река в Андалусии. Андалусские лошади из породы арабских скакунов считались в ту пору лучшими в Испании.

Явление четвертое

Те же, командор, Ортуньо, Хуан Рыжий, Эстеван, Алонсо, певцы и музыканты, крестьяне.

Хор

Мы вышли все, для встречи С великим командором, С воителем бесстрашным, С вождем победоносным. Да здравствуют Гусманы! Да здравствуют Хироны! Ты в час совета — мудрый, В дни мирные ты — добрый, В бою ты валишь мавров, Как буря — лес дубовый. К Фуэнте Овехуне Трофейные знамена От стен Сьюдад Реаля С победою принес ты. Пусть много лет во славе Живет Фернандо Гомес!

Командор

Благодарю всех жителей селенья И вас, алькальды, за такой прием И за любви народной изъявленье.

Алонсо

Мы должное сеньору воздаем, Хоть не умеем выразить словами Любовь, что в сердце мы храним своем.

Эстеван

В честь этой долгожданной встречи с вами Сложились все крестьянские дворы. Уж вы не обессудьте: знаем сами, — Убоги наши сельские дары. Вот обливные миски и кувшины, Все лучшие лепили гончары. Вот тянет головы отряд гусиный: Гогочет дружно, поздравляя вас С победным возвращением с чужбины. Равно для нёба, для ноздрей, для глаз Приятен груз, что в недрах этой фуры, — Полста окороков, гора колбас. На той повозке — каплуны и куры: Все петухи остались без подруг, Беднягам не с кем разводить амуры. Не дарим ни коней вам, ни кольчуг, Не дарим вам ни серебра, ни злата, Но не дороже ль злата верность слуг? Фуэнте Овехуна небогата, Но вот вам дюжина мехов вина; Вино удвоит мужество солдата, С вином солдату стужа не страшна, И кажется ему, что бой — забава, Что глубь мелка, полога крутизна. А вот сыры и всякая приправа, Все, что могли собрать у нас, в глуши, На пользу вам. Немного тут, но, право, Все то, что дарим, — дарим от души.

Командор

Благодарю. Ступайте, с богом!

Алонсо

Все приготовлено для вас, И отдых, — то, что вам сейчас Всего нужней, — он за порогом. Устлали землю мы цветами, Чтоб ваш порадовался взор. Но будь роскошный тут ковер, Унизанный весь жемчугами, — Для вас бы мы не пожалели… Ковры-то не по средствам нам.

Командор