Фулгрим
Шрифт:
Гриб взрыва взметнулся вверх справа от Соломона и он услышал грохот падающих кусков коралла - башня рушилась во в поднявшемся облаке пыли и огня, его омерзительные звуки затихли, когда башня развалилась на две части. Дети Императора продвинулись приблизительно на сорок метров к центру площади, они заняли позиции по периметру усыпанного щебнем кратера.
Сверкающий энергетический шар было достаточно близко для того, чтобы чувствовать его высокую температуру. Судя по всему он командовал окружавшими его лаеранам, так как они возобновили атаку. Их гибкие тела, замелькали в руинах их жилищ с безумной скоростью. Всплески сгустков
Вопящий поток ксеносов катился к Детям Императора, их змеиные тела скользили по земле с бешеной скоростью, и Соломон понимал, что стрелять поздно. Он бережно положил свой болтер на землю и вынул цепной меч из ножен, закрепленных на спине.
Его меч, как и болтер ,был серьезно улучшен,и под строгим надзором капитана Мария Вайросеана превращен в Реликвию Имперского арсенала. Лезвие и рукоять оружия были удлиненны, чтобы Соломон мог владеть клинком двумя руками.Крестовина была стилизована в виде распахнутых крыльев, а вершина эфеса украшала голова величественного орла. Он нажал руну активации и прокричал:
В рукопашную!
Сотни лезвий сверкнули бликами на солнце, когда круг Детей Императора вынули мечи плавным движением. Лаеране ударили Детей Императора в дымке серебристой брони и потрескивающих лезвий, Астартес встретили врага, плечом к плечу. Кованная Марсианская сталь с громким лязгом столкнулась с чужими клинками.
Соломон отклонил удар, нацеленный ему в голову, и увернулся от другого лезвия чужака, вонзив свой меч между бронированным нагрудником и нижней частью тела. Зубцы его меча коснулись толстого позвоночника, и он протолкнул клинок дальше, разрубив тварь на две хлюпающие половины.
Его воины сражались хладнокровно, уверенные в своем превосходстве и, зная, что их Капитан был среди них. Соломон вытащил цепной меч из тела убитого им чужака и двинулся дальше.Его воины последовали примеру Соломона и мрачно сражались, нанося убийственные удары.
Когда землю начали сотрясать мощные толчки ,это стало первым предупреждением о том, что что-то было не так.
Затем земля внезапно накренилась в сторону. Соломон упал на землю, и заскользил по плато к одному из многочисленных кратеров, усевающих поле боя.
Он быстро восстановил равновесие и просканировал поверхность на наличие угрозы, но ничего не обнаружил, Соломон слышал над собой звуки боя раздающиеся с обеих сторон. Если предположения Механикумов были верны и энергетические катушки были тем, что держало атоллы на плаву в небе, то вполне вероятно, что один или несколько, где-то на атолле были уничтожены. Соломон вложил свой меч в ножны и начал карабкатся по скалистому краю кратера. Приблизившись к вершине, он почувствовал, как встали дыбом волосы на шее, и, посмотрев наверх, увидел силуэт воина Лаера на выступе кратера. Соломон потянулся за мечем, но Лаер достиг его быстрей, чем он смог достать оружие.
Хотя Юлий Кесорон провел на Гелиополисе много дней, его красота и величие по-прежнему лишали его дара речи. Его поразили вздымающиеся стены бледного камня и выстроенные в линию мраморные статуи на золотых постаментах, поддерживающие огромный купол зала. Запутанные мозаики, слишком высокие, что бы разобрать детали, заполняли купола, пурпурные и золотистые знамена свисали между
По окружности зала , аудиенций Фулгрима располагались ряды мраморных скамей, возвышаюшихся от центра к стенам. Этого было достаточно, чтобы усадить две тысячи мужчин, хотя это была лишь четверть от числа присутствующих на военном совете. Кресло примарха из полированного черного мрамора стояло прямо в центре столба звездного света. Именно отсюда лорд Фулгрим выслушивал доклады своих воинов. И хотя примарх еще не украсил эту конструкцию сразу по прибытию, пустое кресло внушало уважение.
Юлий видел офицеров, собранных со всех военных подразделений 28-й экспедиции сидящих на мраморных скамьях. Он подошел, что бы занять свое место на скамье самой близкой к полу, кивая офицерам, которых он знал в лицо ,замечая осторожные взгляды бросаемые на его развевающеюся красную мантию. Те, кто прослужил с Детьми Императора хоть какое-то время, знали, что облачение в красную мантию, говорило о том, что воин готовится выступить на поле битвы.
Юлий проигнорировал эти взгляды и перед тем, как сесть передал свой меч и шлем слугам. Он прошелся взглядом по кругу палаты, замечая серебряных и алых офицеров Имперской Армии, заполнявщих нижние ярусы Гелиополиса. Их близость к полу свидетельствовала об их высоких званиях.
Лорд Командер Файл сидел в окружении слуг и помощников. Он был строгим человеком с изуродованым лицом, аугметизированным стальной пластиной, закрывющей левую часть его лица. Юлий никогда не общался с ним, но знал о его, как искусного генерала, и безжалостного неумолимого солдата.
На средних ярусах,позади офицеров находились адепты Механикумов, которые выглядели стесненными в ярком свете Гелиополиса. Их закрытые одежды скрывали большую часть аугметики, и Юлий не мог вспомнить, видел ли он кого-либо из них без закрытых балахонов. Юлий покачал головой над глупой завесой секретов и ритуалов, которой они себя окружали.
Рядом с Механикумами сидели летописцы.Это были серьезные мужчины и женщины в бежевых костюмах, которые небрежно записывали что-то в потрепанные блокноты и пиктеры,а так же делали на бумаге наброски угольными карандашами. Величайшие художники, поэты и писатели Империума отправились с экспедиционными флотами, что бы в тысячах своих документов запечатлеть монументальные события Великого Крестового Похода, встречая везде различную степень гостеприимства.
Немногие из легионов ценили их усилия, но Фулгрим объявил, что их присутствие являеться великим благом и предоставил им беспрецедентный доступ к своим самым сокровенным и охраняемым церемониям.
Cкользнув взглядом по галерее, Ликаон сплюнул.
”- Летописцы. Какой смысл в их присутствии на военном совете? Смотрите, один из них даже принес мольберт!”
Юлий улыбнулся и сказал:
”- Возможно, он хочет запечатлеть великолепие Гелиополиса для будущих поколений, мой друг.