Фулгрим

Макнилл Грэм

– Соломон – сказал он через вокс-бусину у горла – Соломон, ты меня слышишь?

В ответ прошипел лишь статический шум, и Марий беззвучно выругался. Должно быть, это один из тех случаев, когда Соломон Деметер снял свой шлем для полного погружения в битву. Марий лишь покачал головой - какой же дурак ринется в гущу битвы без макси-мально возможной защиты?

Казалось, что звуки сражения шли с запада, хотя дальнейшее продвижение в этом направ-лении могло стать довольно затруднительным, так как «улицы», если их и можно было так называть, змеились сквозь атолл так, что любая попытка пройти по ним могла

увести отряд далеко от цели.

Идея выступления без какого-либо проработанного плана терзала Мария, чьи наступления и маневры всегда были идеально спланированы и всегда разыгрывались без малейших от-клонений. Юлий Каесорон однажды предположил, что Мария должны были выбрать Ультрамарины, но Марий воспринял эту подколку как настоящий комплимент.

Дети Императора стремились к совершенству во всем, и Марий Варосеан ставил данное стремление превыше всего остального. Ему стало физически плохо от мысли, что он мо-жет не быть лучшим. Быть кем-то меньшим, чем идеал, было совершенно неприемлемо, и Марий давно решил, что на пути к этой цели его ничто не остановит.

Третья рота – прокричал он – следуйте за мной!

В мгновение ока, воины Мария были готовы двигаться и построились за ним словно на параде, взяв оружие наизготовку. Марий начал движение своего подразделения с такого широкого шага, который воины Астартес могут поддерживать целыми днями и оставаться боеспособными в конце марш-броска. Он продолжал следовать по пути, который, как он считал, вел по направлению к звукам сражения. Они встречали по пути лишь разрознен-ные группки лаеранских воинов, которые сражались с яростью загнанных в угол животных. Все эти мини-сражения были быстро завершены в пользу Астартес, так как ничего не могло оказаться перед наступлением воинов третей роты и остаться в живых.

Марий продолжал проверять вокс на предмет сообщений от Соломона, но, в конце концов, он разочаровался в своем товарище-капитане и переключил канал связи.

– Кафен? Ты меня слышишь? Это Варосеан. Ответь, если ты меня слышишь!

Еще больше статики прошипело в наушнике в его шлеме, но за ней последовали звуки че-ловеческого голоса, который хоть и прерывался и был сильно искажен, но, тем не менее, был человеческим.

– Кафен, это ты? – спросил Марий.

– Да, капитан – сказал Гай Кафен, его голос прошелестел в наушнике, когда Марий повер-нул на очередную извилистую улицу, полную мертвых ксеносов и испещренную сотнями лаеранских туннелей.

– Где ты? – запросил он – Мы пытаемся вас достичь, но эти проклятые улицы все время водят нас вокруг да около.

– Основной путь к нашей цели яростно обороняли, поэтому капитан Деметер послал меня и Фелония атаковать их позиции с фланга.

– В то время как он сам, без сомнений, пошел в лоб – сказал Марий.

– Да, сэр – сказал Кафен.

– Мы пойдем по вашему сигналу, но если вы можете что-либо сделать для обозначения вашей позиции – сделайте! Варосеан, отбой связи.

Марий следовал за синей точкой, горевшей на стекле визора его шлема и отображавшей вокс-сигнал Гая Кафена, который гас с каждым поворотом отряда на пути сквозь лаби-ринт кораллов.

– Проклятье, нет! – с досадой воскликнул Марий, когда сигнал полностью пропал.

Он поднял руку и велел остановиться,

и в этот момент невдалеке прогремел громадный взрыв: высокая, завитая коралловая башня рухнула в языках пламени не более чем в три-дцати метрах слева.

– Должно быть, это Кафен. – сказал Марий, и стал искать путь вокруг колючих громадин кораллов. Улицы вились в обе стороны от места взрыва, и Марий прекрасно понимал, что они никогда не достигнут Кафена, если пойдут по любой из них. Он внимательно посмот-рел на вздымающиеся черные клубы дыма и сказал:

– Мы переходим, выдвигаемся!

Марий вскарабкался на вершину лаеранского вертикального лаза, легко находя точки опоры для рук и ног на шишковатой поверхности коралла. Он поднимался все выше и выше, земля быстро уходила вниз, в то время как Варосеан и его воины поднимались на вершины девятнадцатого атолла.

+++

Остиан смотрел на запуск первого штурмкатера от «Гордости Императора» со смешанным чувством благоговения и раздражения. Благоговение было рождено великолепным зрели-щем того, как развертывается военная мощь Легиона для атаки вражеского мира, и раз-дражение было вызвано тем, так как это зрелище оторвало Делафура от созерцания мра-мора в мастерской. Первый капитан Юлий Каесорон дал заранее об этом знать Серине, и она тотчас зашла к Остиану, чтобы вытянуть скульптора из мастерской на одно из лучших мест на обзорной палубе.

Делафур пытался отказаться, заявив, что он занят. Однако Серина была непреклонна, оха-рактеризовав его «занятие» как пустую трату времени, и сказала, что ничто из того, что бы скульптор мог придумать, ее в этом не переубедит. Но теперь, находясь перед брони-рованным стеклом обзорной палубы, он был искренне рад, что Серина вытащила его из мастерской.

– Восхитительно, а? – спросила Серина, оторвав свой взгляд от альбома, тогда как ее рука быстро бегала по поверхности листа, захватывая великолепие сего мгновения с поражаю-щей искусностью.

Это поразительно, – согласился Остиан, задержав взгляд на ее фигуре, в то время как сол-нечный свет отразился от бортов кораблей второй волны, облаченных в синее пламя стар-та. Обзорная палуба находилась на сотни метров выше стартовых ферм, но Остиану все равно показалось, что он почувствовал вибрацию, возникшую при отделении катеров.

Последняя волна «{Штормбердов}» стартовала с других кораблей Детей Императора, и Делафур отвернулся от Серины, чтобы посмотреть на их полет: хищные птицы, летящие в космосе словно большие огненные дротики. Каесорон говорил о планирующемся полно-масштабном штурме, и, увидев множество стартовавших кораблей, Остиан был готов в это поверить.

– Хотел бы я знать, на что это похоже, - сказал Остиан, - вся поверхность планеты, покры-тая одним огромным океаном. Я едва могу представить такое явление.

– Кто знает? – ответила Серина, смахнув завиток темных волос с глаз, усердно продолжая набрасывать эскиз. – Я полагаю, он будет таким же, как любое другое море.

– Выглядит восхитительно отсюда.

Серина искоса на него посмотрела, и сказала:

– Ты не видел двадцать восемь – два?

Остиан покачал головой:

– Я прибыл сюда сразу после того, как флот двинулся к Лаерану. Это первый мир после Терры, который я видел из космоса.