Функция: вы
Шрифт:
– Оденься, пожалуйста, – пробормотал я, отводя взгляд.
– Что? – развернулась Ариадна. – А. Извини.
Краем глаза я видел, как она отложила априкот к брошенному на покрывало артемису и подошла к шкафу. Скрипнули створки. Полотенце скатилось по ногам. К тому времени я уже смотрел в окно – на пустую, застывшую в бронзе улицу.
– Так что? – наконец решился я.
– Что? – эхом откликнулась Ариадна.
– Ты понимаешь, что происходит?
Она встряхнула, расправляя, одежду.
– Кто-то пытался убить
Я шумно вдохнул. Навигатор в пассате уведомил бы об этом с большим участием.
– Да, но… Господи. Ольга права, дрезденская чума в войну убила кучу людей. Разве Эс-Эйт не должен контролировать ее? Разве теперь это не нарушение параграфа четыре-точка-восемь?
– Распространенное заблуждение.
– Что из этого?! – чуть было не развернулся я.
– Носителей дрезденской чумы не нужно контролировать. Превалирующую часть жизненного цикла они проводят как обычные энтропы. С соответствующими навыками и контагиозностью.
– Тогда… я не понимаю…
– Мне неизвестны подробности. В конце концов, это оружие. Знаю только, что дрезденская чума – эволюционно свежий и редкий скрытый штамм. Он маскируется под наиболее распространенную форму атра-каотики, но выдает себя при определенных воздействиях на организм носителя.
– Каких? Например?
– Выстрел. Например.
Я вздрогнул, взглядом и мыслями возвращаясь в комнату. Вместо улицы в темно-коричневом окне проявились наши разрозненные отражения.
– Выстрел?
– Выстрел.
О, это могло длиться до утра.
– Какой выстрел?
– Который, очевидно, не слышал никто, кроме меня.
– То есть… погоди… Ты говоришь, носители дрезденской чумой заразны, только когда ранены. Получается, та женщина из галереи пришла сюда с одним из них, а затем специально ранила, чтобы он заразил Минотавра?
– И чтобы Дедал поспешил произвести дезинфекцию, уничтожив следы, которые могли бы нам пригодиться. Да. Думаю, так и было. Конечно, есть вероятность, что энтроп ранил себя сам. Но, во-первых, существуют более удобные способы самоповреждения, чем огнестрельное ранение. Во-вторых, как ты уже сказал, в качестве сознательного акта это нарушило бы параграф четыре-точка-восемь.
– Так они заодно? Или нет? Я не понимаю…
Ариадна промолчала. Надсадно шуршала джинса, которую она равнодушно, а потому неуклюжими рывками натягивала на мокрые ноги.
– Ариадна… – сдавленно позвал я.
– Я думаю, – взвела молнию она.
Я поглядел на ее отражение в стекле, снизу теперь черное, а сверху по-прежнему белое, с выпуклой дугой позвоночника, похожего на протянутую под кожей корабельную цепь. Несмотря ни на что, я хотел считать Ариадну красивой. Той тяжелой мрачной красотой, которой шло лишь черное и красное. Но жалость портила все. А потому, глядя на ее болезненную худобу и неровно обрезанные волосы, на бесцветные
Господи, помоги мне.
– Вероятно, до выстрела они сотрудничали. Тогда обнаруженная у Обержина «дружественная норма» атра-каотики могла быть недружественной. После – не знаю. В прихожей я встретила ее одну. Входная дверь уже была открыта.
– Она сбегала?
– Перебирала вещи в шкафу.
Я рассеянно кивнул, будто это что-то объясняло.
– Она узнала тебя? Что-нибудь сказала?
– «Привет», – Ариадна помолчала. – «Привет. У вас есть что-нибудь не четвертьвековое»?
Заметив в сумраке окна, как Ариадна раскатала по спине черную майку, я, наконец, обернулся:
– А дальше?
Она посмотрела на артемис в складках покрывала.
– Ничего. Тело не среагировало. Я стояла, наведя на нее пистолет. Потом она ушла. Я вышла следом, но ее уже не было.
Я поджал пальцы и ровно, спокойно кивнул:
– Ничего страшного.
– Если бы я выстрелила, все закончилось бы сегодня.
Наверное, она была права. Наверное, поэтому мы не встретились взглядами.
Я устало сел в кресло, возле которого по-прежнему горел торшер, вытащил из-за спины книгу. Это был антикварный, не так давно отремонтированный переплет. «Война и мир», второй том. Самое оно в удлиняющиеся ночи.
– Ты не заходил к Минотавру?
– Нет.
– Тогда нам следует…
– Нет. – Я поднял взгляд.
Я ждал, когда она заговорит об этом. Это значило, я все понимал правильно. То, что Минотавр рассказал вчера, о чем Мару подумал против воли…
Все это уже происходило.
Ариадна кивнула и подобрала с кровати смартфон.
– Тогда нам нужно за город.
Понятное дело, я ослышался.
– Что?
– Объясню на месте.
– Ты понимаешь, как это будет выглядеть?
– Дорога в обе стороны займет не больше трех часов, – ее большой палец скользнул по экрану. – Дрезденская чума задержит Мару с Ольгой дольше. Это эпидемиологический случай.
– Я задал другой вопрос!
– Ты все поймешь на месте.
Я резко встал и, подойдя к Ариадне, заглянул в априкот. Извилистый, полный объездов маршрут навигатора тянулся куда-то за город, к водохранилищу на юго-востоке.
– Что там?
Ариадна не ответила.
– Искра… так? – настаивал я. – Все из-за нее? Из-за нее нам надо туда?
– Все это уже происходило, – наконец сказала Ариадна.
– Я уже слышал! Но что это значит?
Она придвинулась. Я не отпрянул. Почти вся в черном, а оттого мертвенно бледная, Ариадна оглядела мое лицо, каждую мышцу по отдельности.