Фурцева
Шрифт:
Работница этой же типографии, член ВКП(б) т. Розова, услышавшая этот разговор, обратилась в партбюро с требованием установить точность данной информации, заявив при этом: „Всех нас глубоко волнует состояние здоровья т. Сталина. Мы должны знать истинное положение, а не пользоваться непроверенными слухами…“»
Московский партийный аппарат получил указание искоренить зловредные слухи и призвать народ к бдительности.
С окончанием войны люди связывали огромные надежды: они жаждали спокойной и сытной жизни. Но надежды не сбылись. Осенью 1946 года начался
Надо сказать, что голодали и другие победители. Урожай 1946 года был очень скудным на всем Европейском континенте. Затем последовала суровая зима. В Англии по карточкам давали меньше продовольствия, чем во время войны. После войны шутили: у Англии остались только два ресурса — уголь и национальный характер.
Министр заготовок Борис Александрович Двинский (бывший помощник вождя) писал Сталину, что важнейшие области России, Украины и Молдавии «охвачены неурожаем, в Сибири и Казахстане из-за длительных дождей хлеб медленно убирается и промокает на корню, много погибло по стране озимых и яровых культур, резко сократились посевы крупяных культур, мы быстро проедаем наши хлебные запасы».
Шестого сентября 1946 года политбюро приняло решение: из-за засухи и низких хлебозаготовок «отмену карточной системы на продовольственные товары перенести на 1947 год» и повысить цены на продовольствие, распределяемое по карточкам (хлеб, мука, крупы, мясо, масло, рыба, сахар, соль). Соответственно возросли цены в заводских и учрежденческих столовых.
Шестнадцатого сентября 1946 года заведующий торговым отделом исполкома Моссовета Филиппов подписал распоряжение № 548:
«а) Продажу черной икры по нормированным ценам прекратить повсеместно и по всем назначениям;
б) обеспечить немедленное снятие остатков черной икры на складах, в торговой сети и предприятиях общественного питания, составляя акт о наличии черной икры в установленном порядке, и представить копии акта продовольственному сектору Горторготдела…
в) продажу черной икры организовать без карточек по коммерческим ценам за 1 кг:
Белужья, калужья, осетровая, стерляжья, зернистая, баночная: высш. сорт — 900 руб. 1-й сорт — 800 руб. 2-й сорт — 700 руб.
Белужья, калужья, осетровая, шиповая, севрюжья, зернистая, бочковая:
высш. сорт — 600 руб.
1-й сорт — 550 руб.
2-й сорт — 500 руб.
Севрюжья, шиповая, зернистая, баночная, также и паюсная баночная, мешочная всех осетровых рыб:
высш. сорт — 800 руб.
1-й сорт — 700 руб.
2-й сорт — 600 руб.
Паюсная бочковая всех осетровых рыб:
высш. сорт — 700 руб.
1-й сорт — 650 руб.
2-й сорт — 600 руб.
Продажу организовать в приспособленных для этой цели магазинах и предприятиях общественного питания (наличие холода, наличие оборудования и опытных продавцов)».
Цены на икру мало интересовали даже секретаря райкома Фурцеву. А вот повышение цен на самые обычные продукты было неприятным сюрпризом. Задача Екатерины Алексеевны состояла в том, чтобы не допустить всплеска недовольства в районе.
По всей стране заранее провели собрания партийных активов, на которых объяснялась необходимость принятых мер.
«Во многих городах, в том числе в Москве, — докладывал в политбюро начальник Управления ЦК
Георгий Попов 25 сентября 1946 года провел совещание секретарей райкомов:
— Мы с Черноусовым в воскресенье были в Можайском районе. Там все дороги разбиты, машина еле проходит. Если сейчас Москва и Московская партийная организация основательно не помогут и не возьмут дело в свои руки, то у нас в Москве картофеля не будет… Я считаю, что лучше нам пожертвовать на полтора месяца и машинами, и людьми, но обеспечить год сытой жизни… Нужно послать народ на копку картофеля… Люди, которые будут работать на картофеле, будут получать каждый десятый мешок…
Двадцать седьмого сентября появилось новое постановление правительства «Об экономии в расходовании хлеба» — оно сокращало количество людей, получавших продуктовые карточки. Лишение карточек было тяжелым ударом. Чтобы изменить настроения в обществе, с 1946 года стали демонстративно проводить снижение цен. Фактически ничего в жизни людей не менялось, отмечают историки, но люди были благодарны Сталину. В реальности в эти годы цены на продукты выросли в два — два с половиной раза.
Трудности московской жизни почувствовал на себе и посол Соединенных Штатов в Советском Союзе генерал-лейтенант Уолтер Беделл Смит, бывший начальник штаба войск союзников. Он был выходцем из бедной семьи. Высшего образования не получил. Единственный генерал в американской армии, не окончивший военное училище в Вест-Пойнте, из-за чего кадровые офицеры смотрели на него свысока. В Вашингтоне рассчитывали, что простой человек найдет общий язык с большевиками.
Он оставил подробные воспоминания о своей работе в Москве. Смита предупредили, что в послевоенной России сплошной дефицит, достать ничего нельзя, и большую часть года очень холодно.
Собираясь в дальнюю дорогу, посол с женой закупили часы, ремешки для часов, авторучки, бритвы и лезвия к ним, радио, лампочки, фен для сушки волос, утюги, батарейки, пылесосы, тостеры, чернила, книги, игральные карты, поздравительные открытки, рождественские украшения, скатерти, пепельницы, свечи, замки, пластинки, иглы, вешалки для одежды, мыло, щетки для чистки обуви, оберточную бумагу, открывалки и штопоры, фонарики, спички, термосы, лекарства, салфетки, косметику, заколки для волос, коньки и лыжи, теннисные ракетки и мячи, а также подарки для будущих дней рождения…
Все, у кого были друзья в Москве, попросили посла что-то прихватить для них. В результате самолет был забит припасами, включая свечи для алтаря небольшой католической церкви, которую открыли в Москве в соответствии с договоренностью президента Франклина Рузвельта и наркома иностранных дел Максима Литвинова…
«Мое первое впечатление — серость, — рассказывал Смит. — Москва хуже всего выглядит ранней весной, когда покрытый сажей и грязью снег оседает и город становится тусклым и однообразным. Одежда москвичей напомнила мне Пекин зимой… Многие дома в очень плохом состоянии, хотя я не видел следов серьезных бомбардировок, как в Лондоне и Берлине…»