Гадес

Эндрюс Рассел

В кабинете Карла Д. Матушека Реджи невольно ухватилась за руку Джастина. Не потому, что вдруг прониклась к нему нежными чувствами. Нет, ей нужно было почувствовать рядом кого-то своего. Джастин не противился. Постепенно освоившись, она через какое-то время сама отпустила его запястье, а он сделал вид, будто ничего не заметил.

Матушек сидел за столом, спиной к ним, и разговаривал по телефону. На нем были песочного цвета льняные брюки и голубая рубашка с галстуком в синюю и белую полоску. Без пиджака. Его взор был обращен сквозь отмытое до блеска

окно на завораживающую панораму Манхэттена. Пользоваться телефонной трубкой, очевидно, казалось ему ниже собственного достоинства, поэтому он разговаривал по громкой связи.

— Фил, — произнес Карл Матушек, — ну сколько раз мы еще будем к этому возвращаться? Мы приобрели четырнадцать процентов ваших акций, они обошлись нам в нехилую сумму — двадцать четыре миллиона. Что из этого следует? Мы самые крупные ваши акционеры. Что следует из этого? Мы с полным на то правом заявляем, что теперь вы работаете на нас.

— Вы не можете оценивать итоги работы компании по результатам за полгода, — возражал Фил. — Особенно сейчас, когда мы не просто расширяемся, а полностью меняем принцип работы. Не понимаю, как можно быть таким недальновидным?

Джастин не уловил, чем занимается компания Фила, но то, что Матушека их деятельность определенно не устраивает, было ясно с первого взгляда.

— Все мы можем оценить, Фил. Мало того что можем, мы именно этим в данный момент и занимаемся. А не понимаю я, в отличие от вас, совершенно другое: с какой стати вы решили, что можно не выйти на требуемые показатели, а потом даже не почесаться, чтобы как-то исправить дело?

— Потому что нечего тут исправлять, — отвечал Фил. — Это долгосрочный проект. Сколько, по-вашему, нужно времени, чтобы по всей стране, во всех школьных столовых перестали есть то, что едят сейчас? Мы перестраиваем всю структуру, школьники будут получать нормальную здоровую пищу, а не сегодняшний мусор. Для этого мы нанимаем новых работников, и, поверьте, оценочная стоимость в долгосрочной перспективе…

— Фил, зарубите себе на носу. Нам плевать на долгосрочную перспективу. Нас интересует прибыль. Хочется деткам на завтрак шоколадный кекс, пусть лопают, бога ради, главное, чтобы мы с этого что-то имели.

— Карл, вы же понимаете, что это глупо!

— Хотите узнать, что такое глупо, друг мой? — Матушек даже голоса не повысил, но в воздухе повеяло антарктическим холодом. — Потерять деньги и думать, что сможете и дальше управлять компанией.

— Вы что, хотите меня уволить?

— Мои поздравления! Наконец-то здравая мысль, первая за все время нашего сотрудничества. А компанию мы продадим. Сольем с «Кафрайт».

Фил почему-то никак не отреагировал на увольнение. У Джастина возникло чувство, что остаться без работы, когда подчиняешься Карлу Матушеку, — это желанное избавление от мытарств. Однако обещание продать фирму на Фила подействовало совсем по-другому.

— Из-за вас только в нашем городе полтысячи людей станут банкротами! А еще в других городах — там и до тысячи наберется. Вы не можете этого сделать!

— Все

уже сделано, Фил. Мы поговорим с Г. Р., потом разберемся с вашими реквизитами.

— С реквизитами? Вы, мерзавец…

— Прощайте, Фил.

Карл Матушек нажал кнопку громкой связи и наконец развернулся вместе с креслом к Джастину и Реджи. На лице его было написано полнейшее равнодушие. Беседа с таинственным Филом, поставщиком для школьных столовых, не задела его ни на йоту.

— Итак, чем я могу вам помочь? — поинтересовался он.

— Интересный у вас тут разговор состоялся.

Матушек безразлично пожал плечами.

— Меня это больше не трогает. У меня подобных разговоров по три-четыре за день.

— Вы ломаете судьбы, и вас это не трогает?

Матушек покачал головой.

— Я ничего не ломаю, тем более судьбы. Это вообще не ко мне.

— А как же увольнение? Не в счет?

— Люди сами определяют свой потолок. Они сами роют себе яму или выбиваются наверх. Я всего лишь указываю им на тот уровень, которого они достигли, со своей судьбой пусть сами разбираются. Моя задача — раскрутить их фирму. Более ничего.

— «Раскрутить» означает сделать более прибыльной? — уточнил Джастин.

— А что, есть другое значение?

— Мне показалось, что вы не просто инвестируете средства в эти компании. Вы их подчиняете.

— Если мы вкладываемся по-крупному, то да, конечно. По-другому и не получится. Деньги должны работать, а ты вправе требовать обещанный результат. Если результата нет…

— Вы делаете так, — подхватил Джастин, — чтобы он появился.

— Именно! — похвалил Карл Матушек. — Приходите к нам работать.

— Мне жаль, — вмешалась Реджи, — но у нас уже есть работа. Если не возражаете, хотелось бы услышать ваше мнение о том, что произошло с Эваном Хармоном.

— Это большое горе.

По голосу Матушека ясно было, что криво сидящий костюм расстроил бы его несколько сильнее.

— Вам довелось работать непосредственно с мистером Хармоном? — спросила Реджи.

— Разумеется. Он был не только моим начальником, но и учителем.

— То есть вы многое у него почерпнули?

— Почти всеми своими знаниями я обязан ему, — подтвердил Матушек.

— И вы работали бок о бок?

— Ну да. В одной упряжке. Кстати, — тут Джастину показалось, что Матушек им подмигнул, — не возражаете, я гляну на ваше удостоверение или что там у вас положено, значок? Доверяй, как говорится, но проверяй…

Реджи продемонстрировала удостоверение агента ФБР. Джастин показал значок, купленный в магазине «Все по десять центов». На нем крупными буквами было выбито «ФБР». Ни тот ни другой у Матушека подозрений не вызвали. Зато Реджина изумленно покосилась на Джастина и его значок.

— Раз вы работали вместе с Хармоном, значит, полагаю, вам известны операции, которые он совершал? — спросила Реджина, оправившись от вида игрушечного значка.

— Большей частью, — подтвердил Матушек.

Реджи подтолкнула к нему листок бумаги.