Гаджет
Шрифт:
На “сочинителя” обижаться не стоило – поэты, писатели и прочая никому не нужная богема в Гедонии была крайне популярна.
– Спасибо. – Алекс взял бокал с коктейлем. С удовольствием сделал глоток. – Я угадал?
– К сожалению, ситуация гораздо хуже, – вздохнул адмирал. – Корабль совсем новый, только что со стапелей. Защитные системы… э-э… отключены, попасть на борт может даже ребенок. И нас вовсе не собираются атаковать, поверьте! Гедония – мирная планета, космический флот мы держим исключительно в эстетических целях.
Алекс позволил и себе ироническую улыбку. В галактике не бывает мирных
– Тогда в чем ваша проблема?
Адмирал взглядом указал на экран. То ли управление было мысленным, через радиошунт или нейротер-минал, то ли вышколенный секретарь, скромно сидящий за своим столиком в углу, в приказах не нуждался. Алекс решил поставить на второе – в Гедонии одинаково не любили техноимпланты и генетические специализации.
– Мы купили корабль у халфлингов, – сказал адмирал. – Мы заказали самый мощный, самый красивый и самый совершенный боевой корабль в галактике. Заказ выполняли восемь лет…
Алекс его уже не слушал. Оставив бокал, он смотрел на экран, совершенно не заботясь о том, чтобы скрыть восторженное выражение лица.
Корабль был прекрасен.
В космическом сражении все подчинено функциональности. Боевой корабль должен иметь максимальный тоннаж к площади обшивки, потому что тоннаж – это энергия, компьютеры, пушки и не очень-то нужный довесок в виде экипажа, а обшивка – это броня, которую при всех защитных полях требуется делать потолще.
Что это значит на практике?
Простейшую арифметическую задачу и простейшую геометрическую фигуру.
Космическое сражение – это битва шаров.
Плавно скользят (если смотреть издали, если вблизи – то стремительно несутся) в пространстве шары самого разного диаметра. Маленькие шарики – истребители, побольше – эсминцы, еще больше – крейсера, совсем уж большие – линкоры. Если повезет, то среди кораблей окажется циклопическая сфера дредноута.
Некоторые шары блестящие, это значит, что ставка сделана на отражающую броню. Другие – черные, это значит, что ставка сделана на поглощающую броню. Третьи – радужные, это значит, что вам посчастливилось наблюдать новейший корабль с динамической обшивкой. Впрочем, под черной броней наверняка найдется зеркальная, под зеркальной – черная, под дорогой и пока не отлаженной радужной – пара слоев обычной.
Это уже не арифметика и не геометрия. Это физика.
В своем движении шары отчаянно маневрируют. Лучевое оружие с расстоянием теряет мощность даже в вакууме. Самонаводящиеся ракеты хоть и невозможно “стряхнуть с хвоста”, но маневр даст совсем не лишние секунды для зенитных батарей.
Это механика.
В броне периодически открываются амбразуры – чтобы выпустить пучок света, направить в цель заряд частиц или дать залп ракетно-торпедным оружием.
Это тактика.
Где-то внутри кораблей делает свою работу экипаж. Как правило – лишь задает общую стратегию, а иногда еще борется за живучесть. Машины все равно маневрируют и стреляют быстрее и точнее, но экипаж обычно имеется.
Это традиция.
Иногда один из шаров прекращает маневрировать и уносится прочь по инерции. Иногда – превращается во вспышку света.
Это – конец.
Корабль, построенный халфлингами для Гедонии, казался пришельцем –
Где-то в центре конструкции корабля угадывалось зеркальное сферическое ядро, но даже оно казалось частью дизайнерского замысла. Из сферы тянулись вперед сверкающие плоскости, они подобно лепесткам расширялись и расходились в стороны, придавая кораблю форму раскрывшегося цветка. Сходство усиливал выходящий из ядра “стебель” – ребристая колонна необычного зеленовато-серого оттенка с торчащими подобно шипам выступами.
– Цветок… – восхищенно сказал Алекс.
– Мы назвали его “Серебряная Роза”, – с гордостью произнес адмирал. – Не правда ли, красивый корабль?
Корабль начал медленно вращаться, и Алекс понял, что “цветок” даже не был симметричным. “Лепестки” различались по форме и толщине, по кривизне изгиба. “Стебель” тоже был не совсем ровным и прямым, “шипы” оказались разбросаны совершенно хаотично.
– Длина – три тысячи сто сорок один с половиной метр, – сказал адмирал. На экране тут же возникла шкала. – Центральный отсек – более трехсот метров в диаметре.
– Он… живой? – предположил Алекс. Ему доводилось слышать истории о живых кораблях, целиком построенных из органики. Раньше он не принимал всерьез эти байки, но при взгляде на “Серебряную Розу”…
– Что вы! – возмутился адмирал. – Это было бы неразумно. Корабль построен из металла, пластика, биокерамики… все как положено.
– И в чем проблема? – с трудом отрывая взгляд от экрана, спросил Алекс.
– Он не хочет воевать, – тихо признался адмирал. Алекс взмахнул руками:
– Великолепно! Я понял, адмирал! Халфлинги поставили на корабль слишком совершенный компьютер! И тот, обретя личность, осознал все ужасы войны и отказался убивать! Так?
– Ничего подобного, – пробурчал адмирал. – Компьютер создан для боевого корабля. Хороший искусственный интеллект… псевдоинтеллект, точнее. Моральных категорий у него нет и быть не может. Он… он просто слишком высокого мнения о себе. Корабль согласен стать в строй, если человек докажет свое право командовать… окажется достойным.
Алекс внимательно посмотрел на адмирала. Тот отвел глаза.
– Ага, – сказал Алекс. – Понял. Как это выглядит на практике?
– На практике… – Адмирал вздохнул. – Прибыла команда, заступила на вахты. Пилоты отдали приказ на начало движения. Тогда корабль сообщил, что не считает данный экипаж достойным себя, и предложил “проверку в боевой обстановке”.
– Вы, конечно, отказались, – вкрадчиво произнес Алекс. – Гедония – мирная планета.
Адмирал молчал.
– В какую войну вы ввязались? – спросил Алекс.
– Конфликт Арборо – Дзейч.
– На чьей стороне?
– Арборо, разумеется! – возмутился адмирал.
– А вы тогда уже знали, что Дзейч в альянсе с Союзом Измененных?
Адмирал откашлялся:
– Ну… ходили определенные слухи…
– Вы отправили свой корабль… самый мощный корабль в галактике… против самой агрессивной империи человеческого космоса! – Алекс присвистнул. – Поздравляю! Так флот Дзейча уничтожен вами?