Галатея

Григорьев Кирилл Юрьевич

— У меня есть, — встряла Танина подружка. Ей явно не нравились судьбоносные совпадения без ее участия. — Я тоже, тут рядом живу.

Из вежливости можно было задать и ей пару вопросов. Расспросить о псе или, хотя бы, узнать имя девушки. Впрочем, кличку любимой собаки узнать тоже бы не помешало. Но у Барса совсем не было времени.

— А я люблю кошек, — строго ответил он подруге. — Вот уж, милейшие создания.

— Я тоже, — согласилась Таня.

—

И я, — не унималась подруга. — У меня и кот есть — Шпик.

— Какое глупое имя, — откровенно схамил Барс. — Но, что мы все о животных? Кто-нибудь курит?

Саня явно произвел на подружку впечатление. Она сразу же повелась:

— Я!

— А ты, Татьяна? — склонился Барс к Тане.

— Я тоже, — кивнула она.

— Пойдем, Таня покурим на улице, — предложил Барс и строго посмотрел на подругу. — Институт, все-таки сильно сближает людей, верно?

Татьяна поднялась, а обиженная соседка осталась за столиком. Барс галантно помог Тимофеевой накинуть шубу на плечи.

Около барной стойки здоровенный парень раскорячился в проходе, облокотившись на прилавок. Он выбирал пирожные.

— Уважаемый, — попросил Барс. — Пройти можно?

Парень смерил его недобрым взглядом, но ногу убрал.

Барс вышел за Татьяной в тамбур и плотно закрыл за собой дверь.

— Тань, — доставая сигареты, спросил он, — а ты Петю Авалкина знаешь?

— Нет, — пожала плечами та, прикуривая тонкий «Вог».

— Не может быть! — не поверил Барс.

— Да, нет, правда не знаю, — улыбнулась девушка. — А должна?

— Он вроде бы в вашей группе учится. Среднего роста такой, худенький. Умный очень.

— Что ж мне, всех умных знать, что ли?

— Но его невозможно не знать, — произнес в растерянности Саня.

Он ничего не понимал.

Что же это? Жженов наврал? Зачем? Роман же ясно сказал, что она знает Тензора. Или врет она? Может быть, у них было что-то помимо дружбы? Скажем, большая любовь, которую Тензор изгадил? Может, она дала зарок больше о нем никогда не вспоминать?

— Да у нас их и нет совсем, — продолжала тем временем Таня. — Я удивлена, что ты у нас учишься. Все-таки Институт легкой промышленности, ребята у нас редкость.

— Какой институт? — ошарашено переспросил Барс.

— Легкой промышленности, — повторила в замешательстве Таня.

— Минуточку, — поднял палец Барс. — Тебя же Таней зовут?

— Да, — легкое напряжение возникло в ее голосе.

— А фамилия — Тимофеева?

— Нет, — облегченно рассмеялась она. — Я — Сивохина. А Тимофеева — это фамилия Таньки.

— Какой

еще Таньки?

— Как какой? — удивилась девушка. — Подружки моей. Она же со мной за столиком сидела!

Барс едва не выматерился вслух. Тополев прислал не ту фотографию. То ли напутал, то ли две подружки решили пошутить, поменявшись своими фотками в Интернете. Соседка, которая настойчиво лезла к нему на шею, оказывается, и была желанной Тимофеевой.

Надо было что-то срочно делать. Как-то вывернуться, разрешить глупую ситуацию. Резко полюбить домашних животных, узнать кличку любимой собаки, извиниться за кота… Барс, подыскивая слова, поднял голову и понял, к своему ужасу, что опоздал. Здоровый парень, выбиравший пирожные уже выходил обратно. В одной руке он нес бумажный пакет, а в другой — волок, подхватив подмышки, ту, другую Татьяну. Девушка молчала, и выдавали ее только испуганные округлившиеся глаза. Да и отсутствие верхней одежды по лютой стуже на улице.

— Таня Сивохина, — отчетливо произнес Барс, рывком расстегивая молнию на дубленке.

— Да? — кокетливо спросила девушка, помахивая сигаретой.

Дверь тамбура поползла, открываясь.

— Прижмись к стене! — рявкнул Барс и пихнул ее в угол, одновременно выхватывая пистолет.

Агамемнон Рождественский

1

— Долго мы здесь еще торчать будем? — недовольно шепнул Гриша Палий. Он уже опустошил третий стакан сока.

— Это ты не меня спрашивай, — вполголоса отозвался Агамемнон, — а дружка своего.

— Слышу, вижу, понимаю! — повернулся к ним Тензор. — Простите, что не представил вас нашему гостю. Это Андрей Симонов, очень талантливый компьютерщик.

Талантливый компьютерщик здорово смахивал на привидение. Серое небритое лицо, мятая рубашка, трясущиеся руки с грязными ногтями. И только глаза его горели лихорадочным безумным огнем.

— А это, — продолжил Тензор, — мои коллеги: Агамемнон и Григорий.

Симонов протянул руку.

Гриша брезгливо прикоснулся к руке, а Агамемнон ограничился кивком.

— Они тоже умеют оживлять людей? — спросил Симонов.

— Пока нет, — усмехнулся Тензор. — Но учатся.

Гриша театрально закатил глаза. За последнюю неделю бредни про оживление Агамемнона тоже основательно достали.

— Когда начнем? — посмотрел безумец на Тензора.

— Прежде всего, мне надо знать главное, — ответил тот. — На что ты готов пойти ради своей девушки?