Галили
Шрифт:
— Мне жаль, что у тебя не все сложилось.
— Мне тоже жаль, — вздохнул он. — Я знаю, такое случается сплошь и рядом, но когда это происходит именно с тобой, с этим трудно смириться.
И, словно застеснявшись собственных слов, он опустил голову и уставился на свои не слишком чистые ботинки.
— А я знала Лайзу? — спросила Рэйчел.
— Конечно, знала, — буркнул он, все еще не отрывая взгляда от ботинок. — Ее девичья фамилия Фроман. Лайза Анжела Фроман. Ровесница твоей сестры. Они вместе ходили
— О, я ее помню, — кивнула головой Рэйчел, представив себе хорошенькую белокурую девочку лет шестнадцати, в больших очках. — Она всегда была такой тихоней.
— Она и сейчас тихоня. Но голова у нее соображает как надо. Слава богу, дети пошли в нее, я-то звезд с неба не хватаю.
— Ты скучаешь по ним?
— Безумно. Все время. Все время... — Нейл произнес это так, будто сам не верил, что способен на столь сильное чувство. — Мне казалось, постепенно я привыкну, но... — Он покачал головой. — Слушай, а ты не хочешь пива или еще чего? У меня есть косяк.
— Ты так и не бросил курить?
— Ну, я стараюсь этим не злоупотреблять. Но, знаешь, иногда одолевает тоска и хочется отвлечься. Ни о чем не думать. Не травить себе душу воспоминаниями.
Они пересекли двор, потом перебрались через низкий забор и оказались на свалке старых автомобилей. Рэйчел все это казалось захватывающим приключением, которое становилось все более увлекательным по мере того, как заканчивалась сигарета Нейла.
— Вот этого мне и не хватало, — заявил Нейл, сделав несколько затяжек. — Надо было покурить до того, как являться на эту вечеринку. А то подобные развлечения нагоняют на меня скуку. Раньше все было по-другому. — Он вновь втянул в себя дым и передал сигарету Рэйчел. — Должен признаться...
— В чем?
— В том, что теперь все нагоняет на меня скуку. И ничто не радует. Похоже, я кончу, как мой отец. Ты его знала?
— Конечно. Его звали Эверетт.
— Надо же, ты помнишь.
— Я еще слишком молода для склероза, — усмехнулась Рэйчел.
— Его звали Эверетт Хэнкок Уилкинс.
— Хэнкок?
— Да, и попрошу воздержаться от насмешек. Да будет тебе известно, мое второе имя тоже Хэнкок.
— Хэнкок, — сквозь смех повторила Рэйчел. Неожиданно это имя показалось ей чертовски забавным.
— Кто-нибудь зовет тебя Хэнкок? — хихикнула она.
— Только мама, — сообщил он и вдруг сам прыснул. — В детстве я всякий раз холодел от ужаса, стоило мне услышать, как она кричит...
Они дружно выкрикнули: «Хэнкок!» — и, словно испугавшись, обвели двор виноватыми взглядами. Несколько человек повернулись в их сторону.
— Люди подумают, что мы сошли с ума, — заметила Рэйчел, изо всех сил сдерживая новый приступ смеха.
— Мне не привыкать. Я всю жизнь хожу в дураках, — сказал Нейл,
Рэйчел отчаянным усилием согнала с лица улыбку.
— Мне очень жаль, если это так, — изрекла она и тут же снова согнулась пополам от хохота.
— Что тебя так забавляет? — осведомился Нейл.
— Хэнкок, — пробормотала она. — Ну до чего идиотское имя. — От смеха из глаз ее выступили слезы. — Ох, прости, — она с трудом перевела дух и достала носовой платок. — Так о чем ты говорил?
— О всякой ерунде, — махнул рукой Нейл. — Не стоит повторять.
Он тоже улыбался, но взгляд его неожиданно стал сосредоточенным и задумчивым.
— Что случилось? — насторожившись, спросила она.
— Ничего. Я просто подумал...
Она вдруг поняла, что он сейчас скажет. Сейчас все будет испорчено, а жаль... Но ее догадка оказалась неверной.
— Я был тогда ужасным идиотом...
— Нейл.
— Я имею в виду, когда решил расстаться с тобой.
— Нейл, не надо...
— Нет, пожалуйста, дай мне договорить. Мне вряд ли представится еще случай сказать тебе о том, что у меня на душе...
— А может, нам лучше просто сделать еще несколько затяжек?
— Все эти годы я думал о тебе.
— Что ж, приятно слышать.
— Я сказал это не ради красного словца. В своей жизни я наделал много ошибок. Сейчас мне бы так хотелось их исправить. И ты, Рэйчел, — моя главная ошибка. Всякий раз, когда я видел тебя по телевизору или натыкался на твою фотографию в журнале, я думал: она могла бы быть моей. И я сумел бы сделать ее счастливой. — Он взглянул ей прямо в глаза. — Ты веришь в это? В то, что я сделал бы тебя счастливой?
— Верю. Но мы с тобой пошли разными путями, — тихо сказала она.
— Не просто разными. Мы пошли неверными путями.
— Не думаю, что...
— Нет, я неточно выразился. Наверное, ты выбрала правильный путь. И не жалеешь, что вышла замуж за своего Гири. Я говорил только о себе. О собственной дурости.
Он отчаянно затряс головой, и Рэйчел с удивлением увидела, что на глазах его выступили слезы.
— Нейл, милый...
— Не утешай меня. Я понимаю, что сам испортил себе жизнь...
— Может, вернемся к гостям?
— Зачем?
— Думаю, нас уже хватились. Никто не знает, куда мы делись.
— Мне на них наплевать. На всех. Они мне осточертели. Весь этот провинциальный сброд.
— Ты недавно сказал, что в глубине души всегда останешься мальчишкой из захолустья, — с улыбкой заметила Рэйчел.
— Я сам не знаю, кто я такой, — пожал плечами Нейл. — Раньше я думал, что...
Взгляд его внезапно затуманился и устремился на темневшие в сумерках очертания машин.