Галили
Шрифт:
— Иногда меня тянет куда-то прочь, — признался Джимми. — Но в такие дни, как сегодня, я всегда думаю — где еще найдешь подобную красоту? Посмотрите только.
И он указал рукой в направлении гор. Над вершинами клубились легкие тучи, сквозь завесу которых пробивались золотистые солнечные лучи.
— Видите водопады? — спросил Джимми.
Рэйчел кивнула. Она и в самом деле различала сверкание струи, низвергающихся из горных расщелин.
— А вот там, высоко, самое влажное место
— А вы там бывали?
— Пару раз поднимался на вертолете. Впечатляющее зрелище, доложу я вам. Если хотите, могу организовать для вас вертолет. У одного из моих приятелей их несколько. Они с братом сами летают на этих стрекозах.
— Почему-то я боюсь вертолетов.
— Напрасно. Прогулка на вертолете — самый лучший способ осмотреть остров. А еще можно попросить Тома, чтобы он полетал над океаном. Если повезет, увидите китов.
— О, это было бы здорово.
— Вы любите китов?
— Я никогда не видела их близко.
— Я вам это устрою, — пообещал Джимми. — А если захотите совершить прогулку на яхте, с этим тоже не будет проблем.
— Спасибо, Джимми. Вы так любезны.
— Это моя работа. Если вам что-нибудь понадобится, только скажите.
Они въехали в небольшой городок — Джимми сообщил, что он называется Капаа, — где Рэйчел с сожалением увидела признаки цивилизации. Среди маленьких деревянных магазинчиков торчал вездесущий «Макдональдс», чье безобразие, хотя и несколько смягченное особенностями местного колорита, все равно казалось вопиющим.
— Тут есть изумительный ресторан, — сказал Джимми. — Народу там всегда полно, и все столики вечно заняты. Но...
— Дайте-ка я догадаюсь. У вас есть друг, который...
Джимми рассмеялся.
— Вы правы. Они обычно придерживают для почетных гостей лучший столик. Кстати, если не ошибаюсь, супруга вашего дедушки... то есть дедушки вашего мужа... вложила в этот ресторан довольно значительную сумму.
— Вы имеете в виду Лоретту?
— Да.
— А когда она была здесь в последний раз?
— О, очень давно. Думаю, лет десять назад, не меньше.
— Она приезжала вместе с Кадмом?
— Нет, одна. Она... настоящая леди.
— Да, разумеется.
Джимми пристально поглядел на Рэйчел. Он явно хотел что-то добавить, но боялся показаться бестактным.
— Продолжайте, прошу вас, — ободрила его Рэйчел.
— Я просто подумал, что... ну, что вы не похожи на других леди, которые сюда приезжали. Я имею в виду — на других членов вашей семьи.
— И в чем же отличие?
— Наверное, в том, что вы не такая... — он замялся, подыскивая подходящее слово.
— Высокомерная, —
— Да, именно, — усмехнулся Джимми. — Не такая высокомерная. Вы очень точно сказали.
Капаа уже остался позади, и дорога, по-прежнему идущая вдоль берега, стала более узкой и извилистой. Машин на ней было мало. Навстречу попались лишь несколько потрепанных грузовиков местных жителей да небольшая группа взмокших от пота велосипедистов. Несколько раз, правда, их обогнали более проворные автомобили — туристы, не без презрения заметил Джимми. Но порой довольно долго дорога оставалась пустой.
Вдоль дороги Рэйчел почти не замечала следов пребывания человека. Изредка между деревьями мелькал дом, еще реже церковь (столь крошечная, что едва вместила бы десяток прихожан), а на берегу иногда можно было увидеть рыбака.
— Здесь всегда так тихо? — поинтересовалась она.
— Нет, только сейчас, когда сезон закончился, — пояснил Джимми. — К тому же недавний ураган натворил здесь немало бед и жизнь только-только входит в свою колею. Многие отели пришлось закрыть.
— Но они откроются?
— Разумеется. Маммона всегда возьмет свое.
— Кто, простите?
— Маммона. Демон стяжательства. То есть коммерции. Я имею в виду, что люди используют этот остров, чтобы извлекать из него выгоду.
Рэйчел оглянулась на горы. За те десять минут, что она не смотрела в этом направлении, очертания их изменились до неузнаваемости.
— Очень жаль, — задумчиво произнесла она, вспомнив толпы туристов в гавайских рубашках, самоуверенных пришельцев, нагло вторгающихся в этот земной рай и оставляющих за собой груды недоеденных гамбургеров и жестянок из-под кока-колы.
— Конечно, Маммона не всегда был демоном, — продолжал Джимми. — Думаю, поначалу он был женщиной, и звали ее Мамметун, мать желаний. Шумерско-вавилонская богиня. Судя по имени, у нее было множество грудей. Оно ведь того же корня, как и латинское «mamma» — грудь. И конечно, всем известное слово «мама», — он говорил негромко, словно разговаривал сам с собой. — Простите, я вам, наверное, надоел, — тряхнул он головой.
— Нет, что вы, — возразила Рэйчел. — Мне интересно.
— Когда-то я занимался сравнительным изучением разных религий.
— А почему такой выбор?
— Сам не знаю. Меня тревожили загадки бытия. Явления, перед которыми бессилен разум. Их здесь так много.
Рэйчел вновь оглянулась на горы, тонущие в кружевной пене облаков.
— Наверное, поэтому здесь так красиво, — заметила она.
— О да, — улыбнулся Джимми. — Красоты не бывает без загадки. Мне эта мысль прежде не приходила в голову, но она мне нравится. Звучит элегантно.