Галобионты
Шрифт:
Степанов нервно шагал по опустевшей лаборатории. Опять его постигла неудача. Снова ситуация вышла из-под контроля. И это перед самым приездом полковника. У него почти не остается времени, чтобы осуществить задуманное. Хорошо, если им удастся спрятать галобионтов от глаз Дзержинца. Степанов не питал иллюзий по поводу реакции полковника, когда тот узнает о существовании Алекса и Любови.
– Я уничтожу этого негодяя, – шипел Степанов, пиная попадавшиеся на пути предметы, – я подвергну его самому жесткому зомбированию. Он
Сильнее всего профессора бесило сознание того, что этот галобионт, о котором до сего момента он почти не задумывался, присвоил себе право на Любовь. Страшные догадки роились в голове Степанова. Не было сомнений, что эти двое успели сблизиться на острове. При мысли о том, насколько далеко могли зайти их отношения у Антона Николаевича мутился рассудок.
– Хозяин, я запер их в реабилитационной камере.
– Что с женщиной?
– Я поместил ее в барокамеру.
– А этот…, – Степанов так и не подобрал подходящего определения, – он с ней?
– Да, Хозяин.
– Что у них там произошло?
– Простите Хозяин, но я должен сказать вам, что вы совершили ошибку, когда не захотели довести процесс адвентации до конца.
– У тебя короткая память, – злобно ответил Степанов, – ты что, не помнишь, в каких условиях нам пришлось это делать?
– Я помню, Хозяин. Но я также помню, что еще тогда предложил вам умертвить его.
– А кто бы охранял женщину?
– Спора нет, он справился со своей задачей, но по-моему, нам с вами от этого будет только хуже.
– Ничего, друг мой, – забормотал профессор, – мы все поправим. Главное, что они здесь. Никогда не поздно подвергнуть их обоих установке психопрограммы. Мы все вернем на круги своя. Все будет хорошо, мой друг.
Геракл с раздражением выслушивал это бормотание. Неясно было, кого пытается успокоить Степанов, помощника или себя самого.
– Хозяин, раньше я не говорил вам этого, так как считал, что не вправе вмешиваться в вашу работу. Н теперь вижу, что мои подозрения подтвердились.
– О чем ты?
– Вы могли бы подвернуть их зомбированию еще в период конечной стадии генезиса. Насколько мне известно, именно так вы поступали со всеми предыдущими сериями, включая мою. Но в этот раз вы по каким-то причинам не сделали этого. Почему?
– Как ты смеешь выговаривать мне, как сопливому мальчишке? Что происходит на этой проклятой Базе? Все словно взбесились. Теперь мне уже и перед тобой нужно отчитываться!
– Я просто хочу уяснить для себя причины, Хозяин, – спокойно ответил Геракл.
– Это тебя не касается! – голос профессора сорвался на фальцет. – Я здесь царь и бог. Я все решаю!
– Вот так сюрприз, – раздался вдруг голос Дзержинца, стоявшего в дверях, – у нашего дорогого Антона Николаевича развилась мания величия.
– Это вы? – при виде полковника ярость Степанова мигом улетучилась.
– А
– Разумеется нет, полковник, – ответил смятенный Степанов, – я ждал вас.
– Что тут у вас происходит? – осведомился Дзержинец. – Ваши крики слышны еще у самого входа.
– А сами вы не видите? Базы больше нет! Я больше не могу работать! Все катится в тартарары.
– Только без истерик, Антон Николаевич, – резко произнес полковник, – держите себя в руках. Няньки в лице Тихомирова у вас больше нет.
– Вам хорошо говорить, полковник, – не унимался Степанов, – вы наведываетесь сюда, когда вам вздумается. А мне приходится вариться в этом котле круглые сутки!
– Что случилось? – Дзержинец посмотрел на Геракла, который с видом мрачной невозмутимости исподлобья наблюдал за происходящим.
– Я не знаю, – произнес Геракл, пожав плечами.
– Вы закончили транспортировку на запасную базу?
– Да, – коротко ответил Геракл.
– Значит, вы уже можете туда переезжать, Антон Николаевич, – резюмировал полковник.
– А вы не желаете поинтересоваться, хочу ли я этого?
– Нет, Антон Николаевич, не желаю. Сейчас не то время, чтобы изъявлять какие бы то ни было желания.
– Это время тянется уже целую вечность…
– Успокойтесь Антон Николаевич, – прервал его Дзержинец, – согласен, мы все переживаем сейчас критический этап. Но могу сказать вам наверняка, что самое трудное уже позади. Еще немного, и все закончится. Постарайтесь не терять присутствия духа.
– Вы хотите, чтобы я сейчас же переехал отсюда?
– Не сейчас, но уже в самое ближайшее время, Антон Николаевич. Я работаю над этим.
– Тогда мне не совсем понятно, почему вы здесь, полковник?
– Мне нужен Геракл, – проговорил Дзержинец, оборачиваясь к помощнику Степанова.
Геракл поднял голову.
– У меня есть для тебя ответственное поручение. Я долго подбирал кандидатуры и пришел к выводу, что ты, как никто другой подходишь для выполнения одного важного задания.
– Что я должен сделать?
– Избавить всех нас от одной персоны, которая, собственно говоря, и повинна во все наших злоключениях.
– Кто это?
– Я расскажу тебе обо всем подробно.
– Полковник, – вступил в разговор Степанов, – мой помощник очень устал – он только что вернулся из длительного и трудного плавания и нуждается в отдыхе.
– Понимаю, профессор, и ничего не имею против. Так или иначе, задание, которое я собираюсь поручить Гераклу, слишком ответственное, чтобы выполнять его без предварительной тщательной подготовки. Прежде всего, я хочу обсудить с вами кое-какие моменты. Предлагаю пройти в ваш кабинет. Насколько мне известно, это единственное помещение на Базе, в котором еще можно удобно устроиться. А ты, Геракл, можешь пока быть свободен.