Гамбит
Шрифт:
— А у нас, что тоже повысится чувствительность и регенерация?
— Нет. Вот если мы здесь умрем тогда да. Но я не закончил. Если местного жителя убить, то он автоматически переходит в нижестоящий круг. Убьют там, перейдет на следующий. И так до седьмого. А там уже просто никого нельзя убить.
— А есть шанс отсюда выбраться?
— Есть. Но очень маленький. Я бы даже сказал мизерный. Так что лучше сюда просто не попадать.
— Вас послушаешь так это невозможно, сюда не попасть.
— Почему же, вполне возможно. Надо просто вести праведную жизнь и все. В действительности сюда попадают не больше половины людей.
— Что-то мне
— Из нашей эпохи больше. Процентов восемьдесят пять я думаю. Но ведь эпох много и не все так плохи, как наша. К тому же наша эпоха уже заканчивается, а к концу эпохи в ад обычно попадает гораздо больше людей.
— Как это заканчивается. Что конец света скоро?
— Не конец света, а конец эпохи. Ты же знаешь что такое эпоха. И не скоро. А может и совсем нескоро. Просто в середине прошлого века наступила осень эпохи. А сколько она продлится, не знает никто.
— Ладно, не важно. Что я еще должен знать про ад? — спросил я в надежде, что шеф скажет, что рассказал уже все. Ведь, по сути, он пока не сказал ничего ободряющего.
— Почти все. Осталось только добавить что здесь нет времени, а следовательно ты не постареешь. Но так же можешь легко встретить людей из прошлого, будущего, или вообще из другой эпохи. Ну и еще здесь живут демоны, вероятностей нет, и все местное население будет пытаться нас убить. Вот теперь все.
И шеф повернулся и зашагал по бархану, подхватив по пути чемодан. А я остался стоять с открытым ртом. Его последние слова вызвали у меня целую кучу вопросов, так что я закрыл рот и начал собирать чемодан, наспех запихивая туда вещи. После того как мне это удалось, я побежал вслед за шефом и догнав затараторил:
— А почему все будут пытаться нас убить, и почему здесь нет вероятностей, и как мы будем отсюда убираться, и вообще, куда мы идем?
Шеф неодобрительно на меня посмотрел и затараторил в ответ:
— Потому что это ад, здесь полно ненормальных и плохих людей, вероятностей здесь нет, потому что нет времени, уходить будем, как пришли, а идем мы к Вавилонской Башне.
Он замолчал, видимо решив, что его объяснений вполне достаточно. Я уже открыл рот, чтобы выспросить у него остальное, но он прервал меня.
— Подробности потом.
Если босс говорит потом, то это значит потом. Слова из него теперь невозможно будет вытащить и клещами. И поэтому я заткнулся и просто пошел рядом и стал рассматривать местный пейзаж. И скажу я вам, смотреть в аду было особенно нечего. Пустыня как пустыня. Правда небо было не голубое, а красное и на нем не было солнца, но такое я уже видел в алям-аль-метале, и разница скажу я вам, невелика.
Хотя и приятной нашу прогулку назвать было трудно. По песку было тяжело идти, и стояла страшная жара. Градусов пятьдесят или чуть меньше. Мы поднимались на огромный бархан, и все вопросы у меня отпали сами собой. Банально не хватало дыхания, чтобы их задать. Но восхождение наконец завершилось и передо мной открылся немного другой пейзаж. Обзор стал лучше, но вдали были барханы повыше, так что оглядеться было не так уж и просто. Собственно единственное изменение в окружающем стало то, что на горизонте появилась какая-то тонкая белая вертикальная полоска. Она была далеко, это было сразу ясно. Но что это за диво сказать было затруднительно. Если строение, то оно превышало все известные мне земные. И тут до меня дошло.
— Это что и есть Вавилонская Башня? — спросил я у шефа тыча пальцем в белую полосочку.
— Да. — коротко
— И мы туда пойдем? Да на это у нас уйдет неделя!
— Никак не меньше года. — невозмутимо ответил шеф. — Но мы не пойдем туда пешком.
Он полез в карман рубашки и достал оттуда, что бы вы думали, мобильник. Я решил, что он просто прикалывается надо мной, но шеф спокойно начал набирать номер. Он нажал на шестерку шесть раз и приложил телефон к уху. Очевидно, ему ответили, потому что он сказал:
— Мне необходимо такси. Я сейчас нахожусь в секторе двадцать четыре, район Мертвая Пустыня. Жду.
И снова положил телефон в карман.
— Это что шутка? — спросил я.
— Нисколько. Здесь работает адское такси. Но внизу бархана не было связи, вот и пришлось подняться.
— А что такое адское такси?
— Такси оно везде такси. — пожал плечами шеф.
— Я имею в виду, что это за такси, и самое главное кто его водит?
— Это машина, а за рулем демон.
— И почему он вдруг собирается нас подвозить?
— Потому что это его работа. Мне кажется, что смерть не очень хорошо повлияла на твои умственные способности Иван.
— Нет, ну согласитесь это как-то странно. Такси в аду. И какие деньги оно предпочитает.
— Конечно, оно не берет никаких денег. За пользование адским такси нужно платить иначе. Только не надо спрашивать чем, я все равно не скажу. Единственное что я могу тебе по этому поводу поведать, у меня здесь небольшой кредит. От старых времен остался.
— Да уж. Наверное, вы в свое время серьезно набедокурили.
— За просто так не приговаривают к Думу. Но этот период в моей жизни прошел. Я уже давно веду совершенно другую жизнь. И больше не задавай мне вопросов на эту тему. Пока она для тебя закрыта.
И он уселся прямо на песок и стал ждать. Я последовал его примеру. Потом вспомнил, что у меня есть фляжка с коньяком. Я достал ее и сделал небольшой глоток. Все же слишком много мне пришлось пережить за последний день. Пока мы ждали, я много размышлял о том, почему здесь нет вероятностей. И почему нет времени. И как такое вообще возможно ведь как сказал шеф смена дня и ночи здесь происходят. И как тогда времени нет.
— Когда ты научишься думать тише? — проворчал шеф. — Ты все же ученик колдуна, да и сам колдун, между прочим. И пора бы уже все-таки развивать свое воображение. Время это река. Она проносится сквозь нас, влача к медленному и неотвратимому разрушению. В реальности все конечно и все имеет начало. Все, кроме реки. Я не зря говорил, что мы не живем, а умираем. Но если выразиться точнее — мы проходим отведенный нам путь. В конце пути все умирает. Под понятием все я имею в виду именно все. Река убивает всех. Но у нее есть и другая особенность. Только река может породить что-то. Именно поэтому все планы прикреплены к нашему. Это как ось в системе координат для всего у нее находится отрезок. Только сама ось кажется бесконечной, но и это не так. Мы точно знаем, где берет начало время, но никто не знает где ее конец. А мир мертвых это огонь. Огонь не способен что-то оградить, придать чему бы то ни было форму и завершение. В огне нельзя начаться или закончиться. Можно только гореть. Всегда гореть. В мире мертвых нет понятия здесь и сейчас, только всегда. Если выразиться по-другому, то из составляющих замысла, река, или реальность — это то, что есть. А мир мертвых, или огонь — это то, что будет. И соответственно Лимб — это то, что было, а алям-аль-металь — это то, что может быть.