Гамбит
Шрифт:
— Нет, конечно. Но все равно приятно, что мне так доверяют и колдуны и их враги. Мне разрешают делать все, что я захочу, но при этом знают, что я не стану пользоваться этой возможностью. Хотя в этом случае я мог бы так поступить, если наш бизнесмен дал добро на сброс бомбы.
— Я как раз хотел вас об этом спросить. Что было бы, если он согласился?
— Я залез на какую-нибудь военную базу, скорее всего французскую, или английскую, и запустил бы ракету.
— И убили пятьдесят тысяч человек!? — признаюсь, я был в шоке. Я-то думал, что шеф просто проверяет, стоит ли работать с Борисом. А оказалось, все было взаправду.
— Поверь мне, их было
— Но ответственность! И после такого вы точно попали бы в ад.
— Этот грех полностью лег бы на бизнесмена. Но он не согласился, за что ему честь и хвала!
— Не понимаю, как это лег бы на него? Ну, пускай он бы вам за это заплатил, но всю работу выполнили бы вы. И идею ему тоже подкинули вы.
— Иван, ответь мне на один вопрос. Почему я вообще ему такое предложил?
— Потому что могли.
— Правильно. Но почему я не предлагал такое решение другим людям в сходных ситуациях? Не про атомную бомбу, а про убийство всех врагов. Ведь нет человека, нет и проблемы. Но я предлагаю жесткие меры, только некоторым клиентам, хотя мог каждому второму.
— Не знаю. — честно сказал я. А ведь и правда, иногда шеф поражает меня своей жестокостью, а иногда производит сложнейшую комбинацию, хотя можно обойтись легким применением силы.
— Все потому, что я предлагаю жестокие решения проблемы только тем людям, которые на такое могут согласиться. — хитро прищурился шеф.
— Этого я тоже не понимаю. Хоть убейте, но тогда на какой стороне вы стоите? На стороне добра или зла?
— Я стою на стороне судьбы, и правды. Помнишь я рассказывал тебе что для меня означает судьба? Моя работа заключается не в том, чтобы поступать хорошо или плохо, а в том, чтобы поступать правильно. А правда она, знаешь ли, не хорошая и не плохая. И если человек соглашается на то, чтобы решением его проблемы стало убийство, он делает шаг в сторону ада. А если он не согласен, хотя ему очень хочется, то он делает шаг в сторону рая. Я лишь оружие в руках судьбы. И если я кого-нибудь убиваю, работая на клиента, то делаю шаг в сторону рая потому что все равно помогаю ему.
— Как-то это все запутано.
— Конечно запутано. В делах такого рода никогда не бывает все ясно до конца. Даже мне самому.
— Ну и бог с ним. — сказал я. Много думать на такие темы мне всегда было скучно. Это шеф у нас мозг, вот пускай и думает, а я даже на "Натс" не тянул. — Что мы будем делать дальше?
— Завтра мы вылетим на место действий. А там попробуем исполнить один занимательный сценарий. Признаюсь, я давно хотел поучаствовать в таком деле, но случай не подворачивался.
— А что в этом деле особенного?
— Мы с тобой летим на войну!
— Так значит, все равно будет много трупов?
— Боюсь, что без этого не обойтись. Видишь ли, Мамбе очень небольшое государство. А рядом с ним более населенный и прогрессивный Набир (Тоже вымышленное название, поэтому даже не думайте искать его на карте). Конечно там тоже не бог весть, какая цивилизация, но все же получше чем в Мамбе. И вообще наш работодатель многого не сказал нам об этом деле. Хотя это и не его вина, реальное положение вещей знают не больше сотни человек. Теперь и я вхожу в их число. Хотя в самой Африке таких людей человек пять, не больше.
— Понимаю. Кто-то из прогрессивного мира хочет заграбастать себе рудничек?
— Рудничек, очень слабо сказано. Это, наверное, самое большое месторождение алмазов в мире. И Игнатьев действительно может сильно
— Так это французы все заварили?
— Не только французы. Просто вводить туда объединенные войска всего Евросоюза было бы не этично. При этом можно было натолкнуться на сопротивление со стороны Америки. А европейцам очень не хочется, чтобы Америка вмешивалась. Тогда вообще никому ничего не достанется.
— А какими силами обладаем мы?
— Все не так плохо как рассказал Борис. Официально в Мамбе пятьдесят тысяч солдат, и тысяч десять жандармов. Но благодаря грамотной пропаганде восемьдесят процентов армии перекинулась к повстанцам. Прихватив при этом значительную часть оружия и боеприпасов. Многие дезертировали. Так что у нас наберется тысяч восемь десять. Но эта армия не только малочисленна и плохо вооруженная, она еще и очень слаба морально. Половина просто слиняет или сдастся в плен, когда начнутся военные действия. А начнутся они скоро. Думаю дней через десять.
— Картина не слишком приятная. — мрачно сказал я.
— Но и не настолько плохая. Пока правительство еще держится, и это хорошо. К тому же Борис направил туда сотню наемников. И у нас есть целых десять танков!
— Все равно хреново.
— И еще мы с тобой.
— Это серьезный козырь в рукаве. Но не поймите неправильно, по-моему, мы не сможем победить. А даже если и победим, Европа соберет новую армию, уже более сильную.
— Тут ты не прав. Европа не сможет сильно вмешиваться в политику Африканских стран. Там и так долгое время был страшный бардак. А теперь, когда большинство стран приняли демократию и все такое, европейцы должны поддерживать ее любыми силами. Они будут вмешиваться, но чисто символично. Давать оружие, разбирающихся в военном деле людей, ну и пару тысяч миротворце. А в основном все будут решать местные. Большая часть повстанцев — это жители Мамбе. А силы Набира, и миротворцы будут оказывать в основном поддержку вооружением.
— И что вы конкретно планируете?
— Увидишь. — весело сказал шеф. — О, это будет настоящий спектакль!
— Так вы воевать собрались или пьесу ставить? И почему вы такой радостный?
— Я же говорил, что давно хотел поучаствовать в чем-то подобном. Во Второй Мировой мне не удалось покомандовать, пришлось быть простым солдатом. А теперь у меня появился шанс надеть на себя мундир полководца. И одновременно показать как надо правильно вести войны. Знаешь, мне всегда казалось, что из меня получится хороший военачальник, но никогда не было возможности попробовать себя в деле. И вот теперь эта возможность появилась!