Гамбиты
Шрифт:
Шейла покачала головой.
Продюсер снова опустился в джакузи и поставил бокал себе на грудь. Взглянув на зеркало в стене, почти незаметно кивнул:
– Ну ладно. Поговорим про “Торговца рабынями”, или как там он будет называться в конце концов.
– Я не думаю, что нас заинтересует...
– Ты получишь четыреста тысяч сразу, - сказал Хэрод, - плюс процент дохода от картины, но от него ты вряд ли что увидишь, если учесть привычки нашей бухгалтерии. Самое главное, что ты на этом заработаешь, - это имя. С этим именем тебя возьмет любая студия в Голливуде. Фильм будет потрясный, поверь мне, детка. Я нюхом чую кассовый фильм, уже
– Боюсь, мне это не подойдет, мистер Хэрод. Мистер Борден сказал, что если меня не заинтересует первое предложение, мы могли бы...
– Съемки начинаются в марте, - перебил Хэрод. Он сделал большой глоток и закрыл глаза.
– Шуберт говорит, что они займут недель двенадцать, так что надо рассчитывать на двадцать. Натурные съемки будут в Алжире, Испании, несколько дней в Египте, потом еще недели три в студии Пайнвуд - дворцовые сцены и прочее.
Шейла встала. Капельки воды блестели на ее икрах. Она уперла руки в бока и яростно уставилась на безобразного коротышку в бассейне. Хэрод лежал, не открывая глаз.
– Вы меня не слушаете, мистер Хэрод, - резко бросила она.
– Я сказала “нет”. Я не стану играть в вашем фильме. Ведь я даже не видела сценария. Так что можете взять своего “Торговца рабынями”, или как там его, и.., и...
– И засунуть себе в жопу?
– Хэрод открыл глаза. Это было похоже на то, как если бы проснулась ящерица. Вода пузырилась на его покрытой шерстью груди.
– До свидания, мистер Хэрод.
– Шейла резко отвернулась и направилась к выходу. Она успела сделать три шага, когда Хэрод окликнул ее:
– Боишься постельных сцен, детка?
Она остановилась было, потом пошла дальше.
– Боишься постельных сцен, - повторил Хэрод, только на сей раз уже без вопросительной интонации.
Шейла дошла уже до двери, но остановилась и, крепко сжав кулаки, повернулась к нему.
– Я еще не видела сценария!
– Голос ее прервался, и, к собственному изумлению, она чуть не расплакалась.
– Конечно, там есть постельные сцены, - продолжал Хэрод, как будто она не сказала ни слова.
– Там есть эпизод, от которого все сопляки в зале уписаются. Можно, конечно, использовать дублершу... Можно, но не нужно. Ты сама с этим справишься, крошка.
Шейла мотнула головой. В ней закипала ярость, которую невозможно было выразить словами. Она повернулась и, как слепая, потянулась к ручке двери.
– Стой - Тони Хэрод сказал это тихим, еле слышным голосом, но он подействовал на нее сильнее, чем крик. Она остановилась как вкопанная. Казалось, ее шею стискивают холодные пальцы.
– Подойди сюда.
Шейла молча повиновалась. Хэрод лежал в воде, скрестив на груди руки с длиннющими пальцами-щупальцами. Глаза его, влажные, с тяжелыми веками, были почти закрыты - ленивый взгляд крокодила. Какая-то часть сознания Шейлы в панике дико сопротивлялась, а другая просто наблюдала за всем происходящим с возрастающим интересом.
– Сядь.
Она села на край бассейна в метре от него, опустив свои длинные ноги в воду. Белая пена покрыла ее загорелые бедра. Казалось, ее собственное тело было очень далеко от нее и она смотрела на себя как бы со стороны.
– Так вот я и говорю, ты сама с этим справишься, детка. Все мы немного эксгибиционисты, а тут тебе еще заплатят целое состояние - за то, что тебе и без того хотелось бы делать.
Словно преодолевая какой-то жуткий ступор, Шейла подняла
– Вот как сейчас, - тихо, очень тихо сказал Хэрод. Возможно, он вообще ничего не говорил. Слова будто сами проскользнули в мозг Шейлы, как холодные монеты, опускающиеся в темную воду.
– Здесь ведь тепло. Зачем тебе этот купальник? Совершенно не нужен.
Шейла смотрела на него широко раскрытыми глазами. Где-то далеко-далеко, в конце туннеля, она видела себя маленькой девочкой, готовой расплакаться. Она в изумлении наблюдала, как ее рука поднимается и скользит под купальник. Шейла слегка потянула материю книзу, и край купальника врезался в выпуклость ее груди. Она снова потянула, на этот раз справа. Ткань вдавилась в грудь над самым соском. На коже видна была тонкая красная полоска от резинки. Она взглянула на Тони Хэрода.
Тот почти незаметно улыбнулся и кивнул. Как будто получив разрешение, Шейла резко сдернула купальник. Груди ее мягко колыхнулись, когда с них соскользнула оранжевая ткань. Нежная кожа была изумительно белой, только кое-где виднелись мелкие веснушки. Соски быстро набухли и выпрямились от прохладного воздуха. Их окружали очень большие и ярко-коричневые ореолы с несколькими черными волосками по краям; Шейла считала, что это очень красиво, и никогда не выдергивала их. Об этом никто не знал. Она никому не разрешала фотографировать свою грудь, даже Эдвону.
Лицо Хэрода теперь виделось ей просто бледным пятном. Комната, казалось, накренилась и стала вращаться вокруг нее. Гул машины, вспенивающей воду бассейна, усилился и звоном отдавался в ушах, и тут Шейла почувствовала, как в ней что-то шевельнулось. Ее стала наполнять какая-то приятная теплота. Появилось ощущение, будто чья-то рука нежно ласкает ее между ног. Она резко вздохнула, почти вскрикнула; спина ее невольно выгнулась.
– Тут правда очень тепло, - сказал Тони Хэрод. Шейла провела руками по лицу, коснулась век с чувством, похожим на изумление, потом погладила ладонями шею, ключицы и остановилась, когда пальцы прижались к груди, где начиналась белая полоска. Она чувствовала, как в артерии на шее бьется пульс, словно испуганная птица в клетке. Потом ее руки скользнули еще ниже, спина снова выгнулась, когда ладони коснулись сосков, ставших болезненно чувствительными; она подняла груди, как учил ее доктор Кеммерер, когда ей было четырнадцать, но сейчас она не осматривала их, а только сжала, сжала еще сильнее, и ей захотелось взвизгнуть от наслаждения.
– Купальник вообще не нужен, - снова прошептал Хэрод. Шептал он или нет? Шейла была как в тумане. Она смотрела прямо на него, но губы его не шевелились. Они были растянуты в полуулыбке, открывая маленькие зубы, похожие на острые белые камешки.
Но это было неважно. Гораздо важнее было освободиться от липнущего к телу купальника. Шейла еще ниже приспустила ткань, ниже легкой выпуклости живота, потом приподняла ягодицы и протащила под ними резинку. Теперь купальник был всего лишь куском ткани, болтавшейся на одной ноге, и она рывком скинула его. Она глянула вниз на свое тело, на внутренний изгиб бедра и на треугольник волос на лобке, поднимающихся к линии загара. На секунду у нее снова закружилась голова, на сей раз от приглушенного ощущения шока, но в этот миг она почувствовала мягкое касание внутри и откинулась назад, опершись на локти.