Гамбиты
Шрифт:
– Откуда вы узнали?
– спросила она.
– Догадался.
Они дошли до улицы и некоторое время стояли молча.
– Моя машина там, у парадного входа.
– Да? А как же вы меня увидели?
– Я заметила вас, когда вы проезжали мимо. Вы очень пристально вглядывались и почти остановились перед домом. Когда вы завернули за угол, я пошла сюда, чтобы проверить.
– Гмм... Из меня получился бы паршивый шпион.
– Вы действительно психиатр?
– Да.
– Но вы не из здешних мест.
– Нет, из Нью-Йорка. Я иногда работаю в клинике Колумбийского
– Вы - американский гражданин?
– Да.
– А ваш акцент, он что.., немецкий?
– Нет, не немецкий. Я родился в Польше. Как вас зовут?
– Натали. Натали Престон. Мой отец был... Ну, вы все это знаете.
– Нет, я очень мало знаю. Вот в данный момент я знаю только одно с полной уверенностью.
– Что?
– Лицо молодой женщины казалось очень напряженным.
– Что я умираю с голоду. Ничего не ел с самого утра. Только выпил чашку жуткого кофе в кабинете , шерифа. Если вы согласитесь поужинать со мной где-нибудь, мы могли бы продолжить беседу.
– Да. Но только при двух условиях, - кивнула Натали Престон.
– Каких?
– Во-первых, вы мне расскажете все, что знаете по поводу гибели моего отца. Все, что может ее как-то объяснить.
– А еще?
– А во-вторых, если вы снимете эту вашу промокшую шапочку, когда мы будем есть.
– Согласен.
***
Ресторан назывался “У Генри” и располагался совсем недалеко, возле старого рынка. Снаружи он выглядел не очень-то респектабельно: побеленные стены без окон и каких-либо украшений с единственной светящейся вывеской над узкой дверью. Внутри помещение было старым, темным и напоминало Солу гостиницу около Лодзи, где его семья иногда обедала, когда он был еще мальчиком. Между столами бесшумно сновали высокие негры в чистых белых куртках. В воздухе стоял терпкий возбуждающий запах вина, пива и даров моря.
– Чудно, - обрадовался Сол.
– Если тут еда такая же вкусная, как запахи, это будет что-то незабываемое.
Их надежды вполне оправдались. Натали заказала салат с креветками, а Сол съел несколько кусков меч-рыбы, поджаренных на вертеле, с овощами и с картофелем. Оба пили холодное белое вино и разговаривали обо всем на свете, кроме того, зачем пришли сюда. Натали узнала, что Сол живет один, хотя и обременен экономкой, оказавшейся наполовину ведьмой, наполовину терапевтом. Он объяснил Натали, что ему никогда не придется обращаться за профессиональной помощью к своим коллегам, пока рядом есть Тима: она не переставала растолковывать ему его же неврозы и искать способы их излечения.
– Значит, у вас нет семьи?
– спросила Натали.
– Только племянник - в Штатах.
– Сол кивнул официанту, убиравшему тарелки с их стола.
– В Израиле у меня кузина и множество более дальних родственников.
Сол узнал, что мать Натали умерла несколько лет назад и что сама девушка сейчас учится в аспирантуре.
– Так вы учитесь в университете на севере?
– спросил он.
– Ну, не совсем на севере. В Сент-Луисе. Вашингтонский университет.
– А почему так далеко от дома? В Чарлстоне ведь есть колледж. Один
– Да.
– Потом есть еще Уоффордский колледж. Это в Южной Каролине, так?
– Правильно, - кивнула Натали.
– Есть еще и Университет Боба Джонса в Гринвилле; но отец хотел, чтобы я уехала подальше от Зоны Бедных Белых Хулиганов, как он ее называл. В Вашингтонском университете в Сент-Луисе прекрасная аспирантура по педагогике. Пожалуй, это одно из лучших заведений для человека с дипломом по искусству. Во всяком случае, там мне даже удалось стать стипендиатом.
– Вы - художница?
– Фотограф. Немного занималась кино. Немного рисовала и писала маслом. Вторая специальность у меня - английский. Я училась в Оберлине, Огайо. Приходилось слышать?
– Да.
– В общем, одна моя подруга - она пишет акварелью, и очень хорошо, кстати, зовут ее Диана Гольд, - в прошлом году убедила меня, что мне понравится преподавать. А почему я вам все это рассказываю?
Сол улыбнулся. Официант принес счет; Сол настоял на том, что оплатит его сам, и щедро дал на чай.
– Вы мне так ничего и не скажете?
– спросила Натали. В голосе ее прозвучала боль.
– Напротив, - заверил Сол.
– Возможно, расскажу вам больше, чем когда-либо кому-то рассказывал. Вопрос только - почему?
– Что почему?
– Почему мы доверяем друг другу? Вы видите, как незнакомый человек вламывается в чужой дом, а два часа спустя мы вот так мило болтаем, славно поужинав. Я встречаюсь с молодой женщиной, которая первым делом наставляет на меня пистолет, а через пару часов я готов поделиться с ней чем-то таким, что оставалось невысказанным много лет. Почему так, мисс Престон?
– Зовите меня Натали. И я могу объяснить только то, что сама чувствую.
– Объясните, пожалуйста.
– У вас честное лицо, доктор Ласки. Возможно, “честное” - это не то слово. Неравнодушное лицо. В вашей жизни было много печали...
– Натали остановилась.
– У всех в жизни много печали, - тихо сказал Сол.
Темнокожая девушка кивнула.
– Но некоторых людей это ничему не учит. Вас, мне кажется, жизнь многому научила. Это... Это видно по вашим глазам. Я не знаю, как яснее выразиться.
– Значит, на этом мы основываем свои суждения и само наше будущее?
– спросил Сол.
– Судим по глазам человека?
Натали взглянула на него.
– А почему нет? У вас есть лучший способ?
– Это не был вызов, просто серьезный вопрос. Ласки медленно покачал головой.
– Нет, Пожалуй, лучшего способа нет. По крайней мере, для начала.
***
Они поехали из исторической части города на юго-запад; Сол катил в своей взятой напрокат “Тойоте” за зеленой “Новой” девушки. Они пересекли реку Эшли по Семнадцатому шоссе и через несколько минут остановились в районе, называющемся Сент-Эндрюс. Дома здесь были белые, обитые досками, район приличный, но населенный в основном рабочим классом. Сол остановился на подъезде к дому за машиной Натали Престон.