Gamemaster
Шрифт:
Внезапно базарная площадь огласилась топотом множества ног и на арену событий с ревом ворвалось два десятка бородатых головорезов с мечами, топорами и копьями. Посадский люд в страхе разбегается подальше, слышны крики и причитания. Вот и кавалерия пожаловала. Злобные рожи скандинавов, сейчас взирающие на поверженного товарища не обещают мне ничего хорошего. Кольцо из полутора десятка копейных наконечников на расстоянии вытянутой руки окружают меня. Это не имеет значения, сколько их. Я сейчас слаб, словно младенец, все равно не смогу за себя постоять.
Площадь сотрясает совершенно дикий рев. Жители острога, кто еще не успел слинять, словно рожь под порывом урагана, приседают, а кто-то и вовсе валится на землю. Никогда бы не подумал, что человек может издавать такие звуки.
– Олаф, нет!!!
– я поворачиваю голову и вижу, как татуированный бородач, что сопровождал рыжебородого, ревет диким медведем и рвется в мою сторону. На нем, словно питтбуль, вцепившись в шею и обняв талию ногами, висит его бритоголовый спутник. Еще два бородатых воина виснут на руках обезумевшего викинга, блокируя его оружие, и пытаются повалить на землю.
– Ты убил Альвара - из-за строя хирдманов выходит массивный, словно бочонок, скандинав в золоченом панцире со выгравированным львом на зерцале. На шее его золотая цепь, в мизинец толщиной, из ножен торчит эфес дорогого меча. Глухой голос, как и взгляд, мрачен до невозможности. Своей фразой он, скорее, констатирует факт, чем обвиняет меня в убийстве.
Я пожимаю плечами, не пытаясь отрицать очевидное, ведь тут стоит целая толпа свидетелей дуэли.
– Тогда ты умрешь! Этот ульфхэднар был одним из моих лучших воинов.
– Если он был так хорош, почему я все еще жив?
– усмехаюсь ему в лицо. Мне не страшно. Должно быть, но нет. Чувствую, что все больше слабею. Кровь сочиться из ран все сильнее. Мне плевать, что будет дальше, просто хочется, чтобы все это побыстрей закончилось. Боль накатывает на сознание, словно огромное, мутное цунами.
– По законам хольмганга, я не имею права тебя преследовать. Но я все равно убью тебя. Потому что, Альвар, помимо того, что был добрым воином, был мне еще и добрым другом и соратником. Ты храбр, варяг! Это хорошо. Храброму воину и смерть нипочем.
Он обнажает свой на совесть отполированный клинок с вычурной гардой и заносит его над моей головой. Я совершенно спокойно смотрю на его кромку, сверкающую в свете лучей солнца. Эмоции за эти дикие полчаса выжгли меня изнутри, и чувствую себя, словно стал глыбой льда. Как будто смотрю со стороны на фильм о самом себе.
– Что тут твориться?
– хорошо знакомый голос гремит, будто с неба, прерывая полет клинка. Я оборачиваюсь на этот голос и вижу минимум два дружинных крыла в полном боевом облачении, стоящих за спиной сотника и воеводы. Еще не менее полутора крыла в этот момент выбегают с противоположной стороны рыночной площади, отрезая хирд нурманов от пристани.
На лице главного скандинава отчетливо читается разочарование и досада. Он нехотя отвечает воеводе:
– Твой дружинник убил моего хирдмана. Я забираю его жизнь взамен.
Голос Игоря, до сего момента спокойный и требовательный, налился сдерживаемой злостью:
– На МОЕЙ земле, ярл, только я и мой князь решают, кому жить, а кому умереть. И этот воин умрет, только если я решу, что он это заслужил. Или ты желаешь оспорить мое право, хёвдинг?
– конец фразы наполнен январским холодом.
Предводитель викингов злобно щурится, но не спорит с воеводой. Трудно спорить, когда два десятка твоих бойцов со всех сторон окружает вдвое больше воинов противника.
– Твоя земля - твой закон, воевода. Пусть тинг решит - особого воодушевления в его голосе не слышно.
– Почему волкоголовый напал на моего дружинника?
– судя по всему, Игорь начал "следствие на месте". Он задает вопрос всем присутствующим.
Подскочивший Данко, поведал воеводе:
– Он его на Божий Суд вызвал!
– Я спросил, почему он это сделал?
Ответил бритоголовый, что стоял за спиной рыжебородого перед поединком. Татуированного уже спеленали, и тот сейчас катался по земле, силясь разорвать путы и рыча, словно зверь.
– Он силой осквернил своим удом женщину Трюгенссона.
– Это вранье - звонкий голос Ольги разнесся над площадью, и она вышла вперед - Не брал он меня силой. И я не женщина этого мертвого рыжегобородого.
– Был сделан дар сватовства - скандинав злобно посмотрел на Ольгу и сплюнул на землю.
– Это правда? Отвечай!
– голос воеводы посуровел.
– Он уже давно сватается ко мне. Я из-за него сюда из Хольмгарда сбежала, но он и тут меня нашел. И вчера снова пришел. Принес мне свои побрякушки и тряпки, хвастался какой он сильный да удачливый воин. Предлагал уехать с ним. Я вновь дала ему от ворот поворот. Ничего я у него не взяла. Клянусь всеми богами!
– Ты слышал, Тригвир?!
– Игорь выразительно посмотрел на ярла - Это не его женщина, дар сватовства был отвергнут. Твой воин повинен в драке на земле острога.
Главарь нурманов грязно выругался и дал сигнал забрать труп мертвого викинга.
– Эй, ярл! Не забудь до отплытия твоей лодьи, внести в казну виру, за вину своего хирдмана перед острогом. Серебрянник, если забыл. И еще серебряную гривну - ему!
– Игорь кивнул многозначительно в мою сторону.
– Иначе, может статься так, что Князь Киевский не захочет нанимать твой хирд в свою дружину!
Ярл Тригвир при этих словах воеводы чуть не лопнул от злости, но смолчал. Лишь глянул злобно на меня, и, развернувшись, пошел за своими воинами, уносившими тело своего соратника с рыночной площади, и связанного, все также продолжавшего рваться из пут.